12 декабря

Ко дню рождения Эдварда Мунка

Мунк писал внутренний мир человека, но на изображенной им мятущейся душе отразились внешние впечатления от родного художнику пейзажа. Говоря иначе – фьорды. В принципе, это всего лишь ущелье, заполненное водой. Но вода эта такого чернильного цвета, что в нее можно макать перо и писать саги. В пейзаже разлита столь бешеная турбулентность, что и стоя на месте не перестаешь мчаться по изгибам фьорда. Этот парадокс – застывшее движение – встречает нас на полотнах Мунка. Раньше физиков открыв волновую природу мира, художник “зарядил” свои фигуры энергией ужаса, которая разрушает обычные каналы восприятия. Центральным в творчестве молодого Мунка было искусство субъективного пейзажа, зараженного авторскими эмоциями. Выплеснув в окружающее потаенные кошмары, художник заставил мир кричать.

В “Крике” Мунку удалось запечатлеть доминирующую эмоцию XX века. Обычно ее называют словом Angst. В экзистенциализм Хайдеггера оно пришло из философии Кьеркегора с остановкой у Мунка. Angst – это беспричинный и неизлечимый ужас, которым нас награждает и наказывает свобода. Тревога человека, обреченного выбирать свою судьбу и отвечать за этот выбор. Герой Мунка, со стертыми до шаржа на человечество чертами, затыкает себе уши, чтобы не слышать вопль бытия. Но от него негде спрятаться, потому что оно – в нас, оно и есть мы.

12 декабря Ко дню рождения Карла Брюллова

12 декабря

Ко дню рождения Карла Брюллова

Выходец из французско-немецкой семьи живописцев Карл Брюлло получил букву “в” в подарок от царя, в чьи бескрайние владения входила даже азбука. Характерно, что и его самая знаменитая картина – “Последний день Помпеи” – изображала не родную византийскую, а чужую, римскую, античность. В этом можно увидеть ритуальное, как в “Маугли”, обращение к Западу: “Мы и ты – одной крови”, – говорил Брюллов, протягивая свой холст, словно билет на “Титаник”.

Сделав темой картины прощание с цивилизацией, Брюллов перечислил все, что ее составляет. Он собрал ее заново, осветив сцену светом разума, который автор, как зенитчик – прожектор, направлял, куда ему нужно. По краям гибнут бастионы – война и религия: с одной стороны рушатся крепостные стены, с другой – валятся мраморные кумиры. Но предназначенный для главного героя центр картины Брюллов демонстративно оставляет пустым. Только вдалеке мы с трудом различаем бегущих коней – стихию, оставшуюся без узды.

Если прищуриться, исследуя композицию, картина напоминает широкую букву V, но это знак триумфа не человека, а природы. Ни Марс, ни Венера не могут устоять перед мощью хтонических сил. Они прячутся не в небе олимпийцев, а в чреве земли, из которой растут не города, а вулканы.