Как-то Гагарин вернулся на катере с экскурсии из Балаклавы. На вопрос сотрудницы А. П. Андриановой: “Вы уже приехали?” – Юрий ответил: “Не приехали, а пришли. Пехота!”

Иногда Гагарина и Титова привозили на танцы в санаторий. Как только к космонавтам начинали приставать желающие получить автограф, Юрий сразу приглашал танцевать свою Валентину. Титову только и оставалось отдуваться за двоих, а Юрию он говорил: “Хитренький ты!” [3].

НИКОЛАЙ КАМАНИН:

Герман зачастил в Ялту, возвращался поздно и изрядно выпившим. 26 сентября я обнаружил, что охранник Титова – Роберт Ахмеров – пьет, спаивает Германа и занимается сводничеством. Серьезно поговорил с Титовым и Гагариным, предупредил их, что они на скользком пути, объявил, что немедленно отправлю Ахмерова в Москву. Оба признали свои ошибки и очень просили не наказывать Ахмерова. Герман уверял меня, что во всем виноват только он сам. Я им поверил. Ахмеров сдержал слово и вел себя хорошо, но Масалов, Серяпин, Логинов и другие продолжали пьянки и плохо влияли на Гагарина и Титова [9].

Гагарин и Титов частенько исчезали, прятались, за что их “воспитывали” то Каманин, то директор санатория Чернявский. Смешно было даже представить, чтобы их нотации испугали героев космоса. Узнав, что на Байдарах есть ресторан, космонавты шутили: “Хорошо бы туда съездить”, но им запрещалось без разрешения покидать дачу [3].

НИКОЛАЙ КАМАНИН:

4 октября. За девять часов до назначенного отъезда из “Фороса” случилось происшествие, которое попортило очень много крови мне и многим другим людям, несущим ответственность за Гагарина. Это происшествие могло закончиться очень печально для Гагарина, меня и нашей страны. Юрий Гагарин был на волосок от нелепой и глупейшей смерти [9].

ЮРИЙ ГАГАРИН (“Дорога в космос”):

Стояла мягкая, золотая осень. Накануне съезда мы собрались лететь в Москву, приготовили вещи. Но тут со мной произошла маленькая неприятность – совершенно случайно я упал и довольно глубоко рассек левую бровь, ударившись об острый угол кирпича, которыми для красоты окантовывают на юге садовые дорожки. Глаз затек, бровь вспухла, и ехать с таким лицом в Москву было неудобно. Я сильно переживал и остался на несколько дней в Крыму, вручив свою судьбу докторам, которые довольно искусно заштопали рану [2].

– Откуда у вас шрам на лице? Из космоса мы вас встретили целым и невредимым.

– Бывает, – ответил космонавт. – Осенью я отдыхал на юге. Однажды, разыгравшись с дочуркой Галкой, я споткнулся. И чтобы Галка не ударилась, я успел поднять ее над головой, а сам налетел на острый крымский камень. Вот и оставила Земля свою отметину. Ничего, – продолжает Юрий Алексеевич, светясь своей по-прежнему открытой и теплой улыбкой. – Как говорится у нас, русских, до Галкиной свадьбы заживет. И не только до свадьбы, заживет до следующего полета в космос [9].