Когда потом мне рассказывал об этом Каманин, он говорил, что вид у Юры был ужасный: все лицо в земле и залито кровью. Николай Петрович признался, что хотел застрелиться [1].

НИКОЛАЙ КАМАНИН:

Валя в слезах кричала: “Что же вы все стоите, помогите ему! Он умирает!” [9].

Начали звать на помощь, сразу же сообщили дежурной медсестре Румянцевой Анне Алексеевне: “Гагарин убился!” Юрий действительно сначала временно потерял сознание. Прибежала и его московский врач Екатерина Петровна. Гагарина принесли в корпус и положили на кровать. Постепенно Юрий пришел в себя, лицо его было в крови. Но даже в этой ситуации, беспомощно лежа с разбитой головой, Гагарин продолжал шутить. Он спросил у 24-летней медсестры Румянцевой: “Ну, как думаете, смогу я еще полететь на Луну?” [15].

НИКОЛАЙ КАМАНИН:

Срочно вызвали врача и начальника санатория. Через четыре часа приехали флотские врачи, сделали на месте операцию. Заключение: пробита надбровная кость, но рана не смертельная, над левой бровью останется шрам. Порекомендовали в течение трех недель сохранять постельный режим [9].

Кто-то из солдат спросил космонавта, при каких обстоятельствах он получил ранение брови. Юрий Гагарин смутился и, как показалось мне, покраснел. Но мгновенно взял себя в руки и широко улыбнулся своей обезоруживающей гагаринской улыбкой:

– Можно так сказать: спортивная травма [16].

– А откуда у вас шрам между бровей? – спрашивал один отдыхающий.

– Однажды ехал на “Волге” по Крыму, и на дорогу неожиданно выскочил ребенок, – рассказывал герой. – Я резко затормозил и ударился головой о руль [17].

…отправили в Севастополь [15].

НИКОЛАЙ КАМАНИН:

В сознание Гагарин пришел нескоро, сказалось сильное сотрясение мозга. В госпитале срочно сделали операцию, раздробленную кость надбровной дуги “залатали”, бровь зашивал нейрохирург подполковник Владимир Крамеров. Шрам глубокий, через всю бровь. Поместили в отдельную палату, обеспечили охрану, контроль, медперсоналу строжайше запретили что-либо говорить [9].

Аня понимала: случись что с Юрием Алексеевичем, ее ждут серьезные неприятности… От шока отнялись ноги… Потом кто-то отнес Аню в постель, Каманин возле ее дверей выставил охрану. По очереди заходили разные люди, спрашивали, как могло такое произойти. А Анна Дмитриевна думала об одном: как неудобно лежать на заколотой косе, но поднять руки и распустить волосы не было сил. Хорошо, Титов догадался – вытащил из косы шпильки, назвал умничкой, сказал, что ни один волос с ее головы не упадет, он, мол, это ей обещает. Во время их разговора в комнату вошла подруга Валентины Гагариной, бросила Ане: “Видишь, что ты наделала? Недотрога, что бы с тобой стало, если бы…” Но Титов ее перебил: “А что изменилось бы? Случись по-твоему, Юра, что, вышел бы к Вале из этой палаты?” И добавил: “Больше бы было таких людей, лучше бы на свете жилось”. После его ухода девушка, наконец, разревелась. “С ногами” она лежала дня три [4].