Приехав на ювелирный завод, он одаривает аудиторию уместным сравнением: “А ведь планета Земля – словно огромный бриллиант на ладони” [36].

Обедает в Каире наверху башни, в медленно вращающемся вокруг оси сооружения ресторане – что бы тут сказать? “Словно на центрифуге”, – пошутил Юрий Алексеевич, присматриваясь к движущемуся за зеркальными окнами красочному пейзажу [31].

Участвует, в ходе визита в Калькутту, в рекламной презентации – вряд ли осознавая, что это за жанр – чая “дарджиллинг”: “Я знаю, этот чай входит в ежедневный рацион миллионов рабочих. Надеюсь, в свой следующий полет в космос я тоже не позабуду захватить с собой индийский чай” [66].

Встречается со строителями электростанции – пожалуйста: “И у вас, друзья, космические трассы: чтобы летать в космос, необходимо создать космический корабль, для этого нужен металл, а чтобы выплавить металл, нужны руда, уголь, электроэнергия…” [37].

Чем бы эдаким взять химиков? “Мы, космонавты, по характеру нашей профессии, может быть, раньше, чем кто-либо, сталкиваемся с химией в ее чудодейственном проявлении. Возьмите, к примеру, топливо, которое двигает наши ракеты…” [37].

Ну, хорошо – а вот, к примеру, бросили его на винные погреба? Какая связь между космосом и дегустацией марочных вин? “В этих подвалах большое обилие замечательных вин. Пожалуй, придирчивый человек найдет здесь вино по своему вкусу. Позвольте пожелать вам заполнить существующие подвалы обилием медалей за замечательные вина. Если для этого не хватит металла на Земле, обязуемся доставить с Луны или других планет. Большое спасибо работникам сельского хозяйства и виноделам за ваш благородный труд” [34].

Кубинская студентка – “королева красоты”, “мисс фестиваль” – преподносит ему огромный букет цветов. Чмокнуть ее в щечку, приобнять – это понятно; ну а дальше? “Когда мне снова придется совершить посадку после космического полета, мне бы очень хотелось, чтобы местом такого приземления была широкая степь, на которой росли бы вот такие чудесные цветы. Я принимаю их как символ вечной молодости и дружбы” [39]. Контакты с царством растений бывали и менее безобидными. В школе в Киржаче устроили встречу с учениками, один вручал Гагарину модель ракеты – и по ходу умудрился задеть вазу с цветами: вода вылилась прямиком космонавту на брюки: “В космос летал – репутации не замочил, а в Киржач приехал – подмочил!”

Помимо школьников наиболее опасным видом поклонников были девушки – которые: а) дарили ему букеты; б) непременно хотели с ним поцеловаться. Разумеется, не такая уж тяжкая это епитимья – целоваться с девушками, однако публичное проявление сексуальности противоречило советским моральным нормам, и поэтому Гагарину приходилось держать себя, так сказать, на вожжах – и замирать истуканом.