Медленно, едва-едва заметно, внешний рынок постепенно развернулся: на каждый советский спутник Америка запускает три-четыре своих, развивает на полученные от конгресса астрономические средства программу “Джемини”, успешно продвигается в создании мощной ракеты-носителя “Сатурн”. Для Гагарина это означает, что “бычий” тренд сменился “медвежьим” – и ему приходилось не только принимать поздравления, но и объясняться и едва ли не оправдываться.

Везде ему задавали один и тот же вопрос: когда вы полетите на Луну? Сначала эти вопросы скорее льстили его самолюбию и национальной гордости, но с течением времени все более воспринимались как каверзные – надо было объяснять, почему годы идут, а никаких точных сроков не названо; а поскольку в 1963-м, например, их и не было – то есть СССР не мог выполнить раздаваемых Гагариным и Хрущевым обещаний, – то Гагарину попросту приходилось делать хорошую мину при плохой игре.

Особенно осторожно следовало держаться с американскими журналистами, которые постоянно пытались подловить его на чем-то, травили по поводу лжи относительно способа его приземления, задирали – полетел бы он в космос на американском корабле? И вообще, если что-либо в его словах можно было интерпретировать так, чтобы выставить Гагарина и СССР агрессорами и лицемерами, – они никогда не упускали этих возможностей. С ними Гагарин избегал общаться – или, по крайней мере, старался не подпускать их к себе на критическое расстояние; на пресс-конференциях он не шутит с ними и реагирует на их уколы с максимальной корректностью и сдержанностью.

Но иногда – ведь совсем отказаться от общения с журналистами невозможно, это была его работа – попадает в засады.

О том, как трудно иногда приходилось за границей Гагарину и как выглядят его дипломатические неудачи, – можно понять по выложенной на сайте ООН записи пресс-конференции [52] Юрия Гагарина (и по большей части помалкивавшей Валентины Терешковой), где Гагарин, попавший в тотально враждебную, совершенно не подвластную его чарам среду, выглядит крайне ненаходчивым полемистом, с узким спектром речевых возможностей.

В Нью-Йорк, на заседание Генассамблеи ООН, они с Терешковой заехали в середине октября 1963 года, буквально на день, по дороге из Мексики в ГДР.

“– Подполковник Гагарин, почему СССР не желает сотрудничать с США в осуществлении совместного проекта по лунной программе?

– А какие у вас есть данные по этому вопросу?

– Вы сказали в Мехико, сэр, вас цитировали, что СССР не готов сотрудничать с США по осуществлению этого проекта.