«Я думал, ты готова к этому», – говоришь ты мне.

Нет. Не готова. Раньше такого не было. Я тону в странном чувстве непонимания. Ты вроде открываешь рот, говоришь что-то, тебя даже слушают, но не слышат. Как рыба, двигаешь губами, а звука просто нет. Повторяешь свою мысль во всех вариациях, перефразируя всеми способами, но ничего не меняется.

Добралась до дома. Приходит папа с работы, костюм не снял – бежит меня обнимать, полгода не видел. А я в комнате без света на плече сестры сопли на кулак наматываю. Он переоделся и сыграл мои любимые песни. И я рискнула объяснить, что чувствую. Он сказал:

– Ты знаешь, я, когда с первого выезда на землетрясение вернулся, не мог со своими лучшими друзьями-студентами общаться вообще. Мне было жутко не по себе даже сидеть рядом с ними. Я просто молчал и чувствовал себя лишним. А потом понял, что они-то ни в чем не виноваты. Это у меня там прошла целая жизнь, это я на всякое насмотрелся. Но у них-то все шло своим чередом. В итоге я стал проводить больше времени с ребятами, которые тоже ездили на землетрясение. И самое смешное, что, встречаясь, мы никогда не обсуждали, через что прошли. Ни разу эта тема не всплывала. Но вместе нам было хорошо. Так что я понимаю твое состояние. Сейчас ты будешь чувствовать себя потерянной. Но у меня есть для тебя хорошая новость: со временем это пройдет.

И тут до меня дошло. Мы с тобой ни разу не говорили о путешествиях. Вот вообще ни разу. Просто через одни и те же метаморфозы прошли.

Встретилась с бывшим. Отчаянно хотелось хоть капельку тепла – вот и бросилась к знакомому «источнику». Смотрю на него и с ужасом понимаю, что вообще не знаю, кто этот человек. Мы не выдерживаем рядом и двадцати минут. Готовлюсь зайти в электричку. Он щурится, рассматривает мое лицо и говорит: «Ты изменилась».

За несколько дней до этого на паспортном контроле в Казахстане работник посмотрел на меня с таким же недоверием:

– Это ваш паспорт?

– Мой.

– Что-то вы вообще не похожи. У вас есть другое удостоверение личности?

– Нет, нету.

– Что, совсем ничего?

– Совсем. Надо же, никогда такого не слышала, – беру паспорт, смотрю на фото и с ухмылкой спрашиваю: – И где я страшнее? В жизни или на паспорте?

– Да нет, нигде не страшнее. Просто совсем другая.

* * *

Мы попрощались с Никитой. Он должен был прийти через пару дней на мой день рождения, где соберутся все мои близкие друзья, с которыми я так мечтала его познакомить. Наступит вечер, а его все не будет. Наконец он позвонит с извинениями и скажет, что не может прийти. К этому времени вечеринка дойдет до самого здоровского и душевного момента, когда все поют песни под гитару в гостиной, громко шутят и чокаются. Я буду сидеть на стиральной машинке в ванной, одной рукой держась за Нату и другой прижимая телефон к уху: