Помогала управхозам составить списки на эвакуирующихся. Тут проверка паспортов должна быть, обмер огородов надо делать – в общем, дел хватает.

4 июля собрали народ, подлежащий эвакуации. Разъяснили, что к чему. До разъяснения читала «Ленправду» о сдаче Севастополя, о боях на курском и белгородском направлениях. Потом прочла статью Панферова «Цена ненависти». Слушали сначала 8, потом 15 человек. Мамаши ехать не желают, а те, кто не подлежат эвакуации, просятся уезжать. Ну, видимо, таких тоже не очень будут задерживать. ‹…›

6 июля [1942 года]

К-ва – мать пяти детей. Муж отправлен куда-то с производства. У двух девочек понос, а отправлять, конечно, надо. Дала совет, как сообщить мужу, и, видимо, придется похлопотать насчет риса и картофельной муки, чтобы подлечить девчат. Но откуда начать, не знаю.

Обмерили огороды. 235 кв. м. по культурам разбили. Это только у домов.

У М-з была большая задолженность по квартплате. Ей дали только хлебную карточку. Пришла просить ходатайство о получении карточки с обещанием срочно погасить задолженность. За пять месяцев уже погасила. Достала ей карточку. ‹…›

7 июля [1942 года]

В-ва жила в совершенно темной комнате. Грязнуля ужасная, договорилась с Б-вой, дали комнату с окном, еще не перебралась, но хоть очень довольна, и то хоть что-то. Придется за чистотой понаблюдать. ‹…›

8 июля [1942 года]

Ездила в больницу к Ш-ой. В справочной состояние здоровья описали как слабое, но ходит она довольно хорошо, тогда как увозили ее из дома совсем ползком. Ребенок на даче. Договорилась с другими яслями о его временном содержании, чтобы не увезли его одного, а то дом малютки эвакуируется. Взяла доверенность на получение денег от мужа, надо дать ему телеграмму. ‹…›

Эвакуация идет неудовлетворительно. Не выполняется норма отправки, а потом опять старая история. В городе должны оставаться только здоровые, могущие работать и носить оружие.

9 июля [1942 года]