* * *

Возвращение Владимова к российскому читателю началось, когда в 1989 году редактор «Знамени» Григорий Яковлевич Бакланов, презрев партийные вопли: «Хватит нам собачатины!»[248] – раздавшиеся после публикации в журнале булгаковского «Собачьего сердца», принял решение напечатать повесть «Верный Руслан». Эта публикация была очень важна для писателя и стимулировала его желание работать: «Мой генерал так и побежал за собачкой».

Глава шестнадцатая Отщепенец и диссидент

Глава шестнадцатая

Отщепенец и диссидент

Колокол звонит

«На меня не надо было вешать “клеймо антисоветчика”, я им стал очень рано», – сказал мне однажды Георгий Николаевич. В молодости он старался найти свой путь в литературной жизни в рамках существующей системы. Но после короткой оттепели наступило похолодание, и молчать стало невозможно. Толчком к первому открытому выступлению против режима был состоявшийся 10–14 февраля 1966-го в Москве суд над писателями Юлием Даниэлем и Андреем Синявским. За неавторизованную публикацию за границей своих произведений Даниэль был приговорен к 5 годам лагерей, Синявский – к 7. Осужденные виновными себя не признали и не каялись, что вызвало общее восхищение и сочувствие в среде интеллигенции.

Власти никак не ожидали той волны протеста, которую вызвали этот процесс и приговор. Шестьдесят два важнейших писателя и деятеля культуры подписали письмо протеста против ареста и суда, предлагая взять «виновных» на поруки. Молодые литераторы тоже остро реагировали на происходящее:

В ЦДЛ меня встретил мрачный Вася Аксенов, день проведший в зале суда, и сказал: «Надо писать». Мы пошли к Гладилину в редакцию «Юности» и сочинили там письмо, которое подписали еще восемнадцать человек. Мы писали о государственном престиже и несовместимости этого позорного судилища с демократией и цивилизацией. О том, что нельзя судить писателя – за публикацию. Текст был короткий, но энергичный. Подписали, сколько я помню, Евтушенко, Ахмадулина, Вознесенский, Окуджава, Василь Быков, Коржавин… Это было именно то письмо, а также письмо шестидесяти двух маститых писателей, выступивших в поддержку Даниэля и Синявского, о которых Шолохов произнес свою мерзкую речь на съезде писателей, сожалея, что в наступившие вегетарианские времена господствует «правосудие», а не «революционное правосознание» времен ЧК, и только поэтому «молодчики с черной совестью», Даниэль и Синявский, «не расстреляны»[249] (ГВ).