И вот я хочу спросить полномочный съезд – нация ли мы подонков, шептунов и стукачей, или же мы великий народ, подаривший народу плеяду гениев? Солженицын свою задачу выполнит, я в это верю столь же твердо, как и он сам, но мы-то здесь при чем? Мы его защитим от обысков и конфискаций? Мы пробили его произведения в печать? Мы отвели от его лица липкую и зловонную руку клеветы? Мы хоть ответили ему вразумительно из наших редакций и правлений, когда он искал ответа?
…Письмо Солженицына стало уже документом, который обойти молчанием нельзя, недостойно для честных людей. Я предлагаю съезду обсудить это письмо в открытом заседании, вынести по нему ясное и недвусмысленное решение и представить это решение правительству страны (4/145–148).
Владимов писал, что живая, свободная литература уходит в бесцензурное подполье. О позорном закрепощении слова, жизненно необходимого читателям, об истории преследований великих и достойных писателей. Солженицын особо отметил это выступление: «А венчало всех доблестное безоглядное письмо Георгия Владимова, дальше меня пошедшего – в гимне самиздату»[255].
Это письмо ставило автора на позицию открытого противостояния официальным литературным организациям, их практике и советской системе в целом: «
Во-первых, в Германии был напечатан «Верный Руслан», песик мой, сразу побежавший по миру, а во-вторых, в Московское отделение СП пришел Сергей Сергеевич Смирнов, лауреат Ленинской премии по литературе, автор «Брестской крепости» и очень симпатичный человек (ГВ).