Стало ясно, что после смерти Брежнева ничего к лучшему не изменилось, обстановка ухудшается, и КГБ решительно взялось за Владимовых. Более всего Георгий Николаевич опасался за жену.

Наташа никогда не была официальным членом «Амнистии», но принимала в нашей работе в Москве самое активное участие. Она сразу сказала, что готова исполнять разные поручения, но ни в какую группу вступать не хочет. В ней было настоящее бесстрашие, я редко в жизни такое встречал. Может быть, увидев повесившегося отца, она уже самое страшное в жизни видела и больше ничего не боялась. Она была нашим курьером, передавая «Хронику текущих событий» и другие материалы иностранным корреспондентам. Она очень ловко это проделывала, встречаясь и ними обычно на почтамте. Иногда она подписывала наши письма или призывы. Она занималась опасной работой, за распространение и участие в «Хронике текущих событий» могли посадить, но она шла на это сознательно. Ее вызвали на допрос по делам Бородина и Крахмальниковой, якобы как свидетельницу. Но это был лишь предлог: «Подумайте о вашем нынешнем поведении!» – с угрозой говорили ей. И этак по-отечески корили, что она «плохо смотрит за мужем» и не ограждает меня от «дурных влияний». Намекали ей, что, если Владимов будет продолжать свою антигосударственную деятельность, «мы и про ваши вылазки можем вспомнить». У них были, конечно, сведения или догадки о ее встречах с иностранными корреспондентами. Но однажды она сделал серьезную ошибку, поставив себя под удар. У нас сидели два человека, фамилии их были, кажется, Кулакин и Денисов, имен их я не помню. Они хотели – ни больше ни меньше – издавать новый правозащитный журнал. Наташа зашла ко мне в комнату и, открыв шкафчик, где у нас лежали «Посевы», предложила им почитать последние номера. Кулакина вскоре арестовали, и он сразу раскололся. Сказал, что ходил ко мне, и Наташа дала ему два номера «Посева». И что он был у нас не один, а с Денисовым. Тут Денисова тоже прихватили. А тот решил поважничать и сказал, что ему дал журналы сам Владимов. Возникло расхождение в показаниях, и это Наташу спасло. На допросах мы оба сказали, что ничего не знаем и никому журналов не давали. Но Наташа ходила по острию ножа. КГБ чем ей только не грозило: и арестом, и тем, что меня убьют, и письма были, и звонки, и слежка – я обо всем этом написал в рассказе «Не обращайте вниманья, маэстро» (ГВ).