Наташа никогда не была официальным членом «Амнистии», но принимала в нашей работе в Москве самое активное участие. Она сразу сказала, что готова исполнять разные поручения, но ни в какую группу вступать не хочет. В ней было настоящее бесстрашие, я редко в жизни такое встречал. Может быть, увидев повесившегося отца, она уже самое страшное в жизни видела и больше ничего не боялась. Она была нашим курьером, передавая «Хронику текущих событий» и другие материалы иностранным корреспондентам. Она очень ловко это проделывала, встречаясь и ними обычно на почтамте. Иногда она подписывала наши письма или призывы. Она занималась опасной работой, за распространение и участие в «Хронике текущих событий» могли посадить, но она шла на это сознательно.

Ее вызвали на допрос по делам Бородина и Крахмальниковой, якобы как свидетельницу. Но это был лишь предлог: «Подумайте о вашем нынешнем поведении!» – с угрозой говорили ей. И этак по-отечески корили, что она «плохо смотрит за мужем» и не ограждает меня от «дурных влияний». Намекали ей, что, если Владимов будет продолжать свою антигосударственную деятельность, «мы и про ваши вылазки можем вспомнить». У них были, конечно, сведения или догадки о ее встречах с иностранными корреспондентами.

Но однажды она сделал серьезную ошибку, поставив себя под удар. У нас сидели два человека, фамилии их были, кажется, Кулакин и Денисов, имен их я не помню. Они хотели – ни больше ни меньше – издавать новый правозащитный журнал. Наташа зашла ко мне в комнату и, открыв шкафчик, где у нас лежали «Посевы», предложила им почитать последние номера.