К моменту переезда Черчилля на Даунинг-стрит он все больше стал склоняться к необходимости мирного сосуществования Западного и Восточного блоков. Подобные изменения в подходах нашли отражение в готовящемся тексте. Так, продиктованное в декабре 1950 года несправедливое утверждение, будто «Советская Россия становится смертельной угрозой для свободного мира», было удалено. Также Черчилль удалил предложение Паунэлла, в котором сообщалось, что незадолго до своей кончины Рузвельт «слишком много полагался на честность Сталина, а также на собственную способность к убеждению, но сейчас вся его добыча ускользнула». Аналогичная судьба постигла другое упоминание о Сталине, который «не только разгромил на фронтах своего врага, но и обманул союзников». Авторским правкам также подверглись названия глав: «Советское оскорбление» было заменено на «Советские подозрения», а «Советская ловушка» – на «Усиление трений с Россией». Авторский подход проявился и в частных замечаниях. Например, в отказе упомянуть Сталина при описании очередного болезненного раунда обсуждений Польского вопроса. Черчилль использовал обезличенную форму, заметив, что ему «приходилось иметь дело с политиками из Кремля, руководимыми расчетами, а не эмоциями». «Я не хочу совершать никаких поступков, которые могут ухудшить существующее положение», – объяснил он Денису Келли внесенные исправления{412}.

Помимо премьерства за время подготовки шестого тома к изданию в жизни Черчилля произошло еще одно знаковое событие, благоприятно сказавшееся на тираже. В октябре 1953 года стало известно о присуждении нашему герою Нобелевской премии… по литературе – за «высокое мастерство исторических и биографических описаний, а также за блестящее ораторское искусство, с помощью которого отстаивались высшие человеческие ценности». Наряду с Редьярдом Киплингом (1907)[43], Бернардом Шоу (1925), Джоном Голсуорси (1932), Томасом Элиотом (1948) и Бертраном Расселом (1950) Черчилль стал шестым британцем и единственным в мире политиком, удостоившимся столь высокой награды в столь творческой номинации. Среди номинантов в 1953 году также обсуждалась кандидатура Эрнеста Хемингуэя (1899–1961), но его вклад в литературу будет отмечен только в следующем году. Имя Черчилля неоднократно упоминалось в связи с Нобелевским комитетом, но само присуждение вызвало у общественности вопросы в адекватности подобного решения. Согласно завещанию Альфреда Нобеля (1833–1896), премия по литературе присуждается за создание наиболее значительного литературного произведения идеалистической[44] направленности. При этом под «литературным» понимается произведение не только художественного жанра, что формально делает выбор британского политика правомерным, хотя тот факт, что на момент присуждения он занимал пост премьер-министра, бросал политическую тень на весь эпизод. Впредь Шведская академия возьмет за правило не допускать рассмотрения даже на предварительном отборе претендентов-литераторов, занимающих государственные посты.