должна прекратиться[987]: —

— И третий доклад: прекратился и он[988], я не смог выступать[989]; «Зимнее странствие», — оно продолжалось… месяцы: весну и лето, и осень, следующую зиму — это было «Зимнее странствие»…

Весной 20‐го года я, однако, восстановил силы и сделал много докладов: — в следующие годы я сделал

не менее 150 докладов: —

— Вот некоторые из них:

«Проблема культуры», «Кризис культуры», «Лингвистические теории», «Поэзия слова», «Введение в философию», «История культуры», «О живоносном импульсе европейской культуры», «Что есть мысль», «Мысль как иога», «Эволюция культур», «Духовная культура», «Антропософия и религия», «Проблемы символизма», «Символ и индивидуум», «О Толстом», «О Я», «Космогония и культура», «История культуры и природа», «Свет и тьма», «Человек и человечество», «Антропософия», «Рудольф Штейнер», «Иоанново здание», «Миф нашей жизни», «Павел, Петр, Иоанн» и т. д.[990]

Эти доклады были так нужны — другим (не мне, так как я был — да! — во тьме), так как другие через меня все же получали свет: а я был — без света, в полном отчаянье; но —

— я молчал!..

Мы должны были превращать камни в хлеб; где был настоящий хлеб, «хлеб насущный»[991]? Его не было; каждое душевное письмо смогло бы стать хлебом — не только для меня: для других; а я получал из Дорнаха только «камушки»[992]: это были письма от Аси[993].

Тема русской души:

Eine Strasse mus ich gehen,

Die noch Keiner kommt zurück[994] —

— это больше, чем только мысль —

— (доктор Штейнер сказал господину Белоцветову[995]:

«Нет русской мысли…» — есть большее: