Каждому из обитателей деревни приходится ответить на тот же вопрос, который сформулировала цветаевская тетка: «Ангел или в нижнем белье сумасшедший на улицу выскочил?» Так как Ангел в момент падения и первого появления на людях был одет «в шафрановую рубашку <…> которая доходила ему до колен и оставляла ноги его голыми»[1079], то здесь, как кажется, можно говорить о почти буквальном текстуальном совпадении. Ангельское одеяние (в нижнем белье) оценивается английскими обывателями как нарушающее устои: «<…> все равно вы не убедите меня в приличии и респектабельности вчерашнего костюма этого господина»[1080] (ср. в переводе Н. Вольпин: «<…> Вы меня не убедите, что костюм этого субъекта не был до крайности откровенен и непристоен»[1081]).
Попытки одеть Ангела прилично, то есть напялить на него пасторскую одежду, благообразия ему не придают: «У него брюки похожи на гармоники <…> Прямо неприлично!»[1082] К тому же из‐за сложенных за спиной крыльев он выглядит больным калекой со «странным уродством»[1083].
Аналогично — как о «трудно-больном» — говорят и о герое очерка Цветаевой:
— Ну, как вчера Белый? — Ничего. Как будто немножко лучше. Или: — А Белый нынче был совсем хорош. Как о трудно-больном. Безнадежно-больном. С тем пусть крохотным, пусть готовым, но непременным оттенком превосходства: здоровья над болезнью, здравого смысла над безумием, нормы — хотя бы над самым прекрасным казусом[1084].
— Ну, как вчера Белый? — Ничего. Как будто немножко лучше. Или: — А Белый нынче был совсем хорош. Как о трудно-больном. Безнадежно-больном. С тем пусть крохотным, пусть готовым, но непременным оттенком превосходства: здоровья над болезнью, здравого смысла над безумием, нормы — хотя бы над самым прекрасным
Из-за «полного неведения элементарных фактов жизни»[1085] упавший с небес Ангел регулярно попадает в нелепые ситуации и ведет себя, с точки зрения обывателя, возмутительно, демонстрируя всем, что «мистер Ангел не джентльмен»[1086]:
Когда вдруг какая-то личность становится сразу вегетарианцем и расстраивает вам кухню, и когда у нее нет собственного багажа, и она занимает сорочки и носки у хозяина, и ест горошек ножом (сама видела это собственными глазами), и шепчется по углам с горничной, и складывает салфетку после обеда, и ест рубленое мясо пальцами, и играет на скрипке среди ночи, и не дает порядочным людям спать, и таращит глаза, и скалит зубы на старших, и ведет себя вообще неприлично, то трудно не сомневаться и не думать, сэр[1087].