Татьяна Алексеевна одаривала не только нас. Она также отправляла посылки с едой своим друзьям и знакомым в Советский Союз. Она переживала из-за того, что посылаемое ею может пропасть и поэтому пользовалась любой возможностью, чтобы передать посылку с оказией. И все это она высылала за счет своей скромной пенсии… Такой же скромной, как и ее жилище, в котором была самая простая мебель, которую только можно себе представить, несколько книг (большая часть была отдана в Тургеневскую библиотеку), несколько памятных фотографий, самая необходимая кухонная утварь – для себя и гостей. Как же это контрастировало с квартирой Евреиновой в 16-м округе Парижа, где на стенах висели, казалось, бесчисленные картины и фотографии Николая Евреинова в разные годы жизни и в разных позах, выражающие довольство собой. Но и здесь хозяйка помнила о других, она хорошо знала, что гостей, особенно с Востока, надо, прежде всего, накормить…

Как мы уже писали, письма Татьяны Осоргиной обычно были информативными и редко в них было место для аналитики. Ее нужно было на это подвигнуть. На наш вопрос о месте Бунина во французской культуре она ответила в письме от 3 августа 1974 года, что «никаких особенных связей у Бунина с французскими писателями не было, он плохо знал французский язык и жил очень изолированно. Да и Франция им не интересовалась; был момент интереса в связи с получением им Нобелевской премии, но это очень скоро прошло. Вы ждете установления какого-то влияния на его творчество? Это Ваше дело, я лично его не вижу».

Когда наступили годы горбачевской перестройки, вдруг различные издательства вспомнили о замалчиваемом десятилетиями творчестве эмигрантов, в том числе о творчестве Михаила Осоргина. Татьяна Алексеевна отреагировала на это нетипичным образом. В письме от 14 декабря 1988 года она сообщала, что «не очень склонна принимать все с радостью. Мои друзья в Москве меня упрекают, но я даже публикациям книг М. А. [Михаила Андреевича] не радуюсь. Мне кажется ненормальным, что его буквально сейчас разрывают на части. Сивцев Вражек, возможно, выйдет сразу в трех разных издательствах (если успеет выйти!) и еще будет печататься в большом провинциальном журнале. Как-то мне от этого грустно. Другое дело, Ласунский, я с ним переписываюсь уже 11 лет, и он медленно и верно пробил стену и далее делает намеченное им давно дело».

Речь идет об Олеге Ласунском из Воронежа, в т. ч. специалисте по творчеству Андрея Платонова и в принципе истории своего города и его культуры, филологе и библиофиле, который независимо от конъюнктуры годами занимался наследием Михаила Осоргина, тем самым завоевав теплое отношение Татьяны Алексеевны. Опубликованные Ласунским в 1989 году в издательстве «Книга» «Заметки старого книгоеда» Михаила Осоргина с его вступительной статьей – это свидетельство колоссальных знаний как редактора, так и писателя, который годами на страницах эмиграционного издания вел прекраснейшие беседы на разные темы о давнем культурном прошлом России. Как оказалось, наша переписка с Олегом Ласунским и Татьяной Алексеевной происходила в одни и те же годы, мы узнали об этом лишь, когда этим можно было открыто похвалиться.