Однажды через приоткрытую дверь в соседней комнате мы заметили странную пирамиду, чем-то напоминавшую статую, накрытую серым одеялом, которая время от времени шевелилась. Мы не стали спрашивать. Хозяйка не обращает на нее никакого внимания. В какой-то момент одеяло упало, и мы увидели внука-подростка с огромным телевизором и крохотным экраном, на котором при дневном свете можно было что-то разглядеть только под одеялом. Мальчуган в полном удовольствии смотрел «Ивана Грозного» с прекрасным Черкасовым в главной роли.
Как правило, добраться по указанному адресу было непросто – новые районы и дома-муравейники были ужасно похожи друг на друга, не всегда были указаны названия улиц и номера, а местные жители редко могли объяснить, как пройти. Однажды мы оказались в семье, как обычно гостеприимной, с богато накрытым столом. Беседуем, едим, пьем, а из соседней комнаты доносится топот ног и звуки всеми гонимой западной музыки. Хозяева не реагируют, а нас разбирает любопытство. В какой-то момент молодежь, которой тоже стало интересно, кто пришел, появилась в столовой. Завязалась беседа, и мы узнали, откуда они взяли записи. Оказалось, что это были использованные рентгеновские снимки, на которых находчивые «предприниматели» записывали все модные песни и продавали за рубль. Это называлось «записью на костях». Мы купили одну с записями Джека Леммона и до сих пор показываем ее. Молодые люди нас предупредили, что при покупке с рук на улице нужно быть осторожным – какой-то любитель купил, а дома обнаружил, что с пластинки полился поток оскорблений: «Ах ты такой сякой, мать твою, вот тебе урок, чтобы не покупал больше ничего из-под полы!». Как же нам хотелось заполучить именно такую запись!
У Миры Блинковой
У Миры Блинковой
Совершенно иная атмосфера царила в «подвальном помещении» в районе Таганки у Миры Блинковой, сердечной подруги нашей Вени. После смерти мужа Мира жила в Замоскворечье в просторных складах с толстыми стенами бывшего купеческого особняка со своим единственным сыном Игорем – Игоречком, как она его называла. Она принадлежала к тем нашим московским друзьям, которым больше всего нравилось кормить своих гостей. Она умела великолепно готовить, варила восхитительное варенье, делала салаты и пекла пироги, почти все, кроме, возможно, торта с мороженым, она делала сама. Она зарабатывала на жизнь тем, что была секретарем академика Федора Ротштейна (члены АН СССР имели право на так называемых референтов, которые были на ставке в их институте – в данном случае в Институте истории АН СССР). Она должна была приходить к нему на несколько часов до и после обеда и, как правило, читать вслух отрывки из книг и статей на нескольких языках. В своей книге «Время было такое… Очерки. Портреты. Новеллы» (Тель-Авив, 1998) она со свойственным ей юмором, не лишенным язвительности, описала свою зависимость от титулованного ученого, ненавидевшего Сталина, – «верного ленинца».