Тяжелее всех пришлось дивизии Повало-Швейковского. Когда авангард Багратиона отделился вправо и напал на поляков, образовался промежуток в целую версту от прочих войск. Этим искусно воспользовались Виктор и Руска, обрушившие на дивизию Повало- Швейковского фланговые и фронтальные атаки. Французы имели здесь тройной перевес и оттеснили русские батальоны до деревушки Казалиджо, исходного рубежа перед битвой 7 июня. Гренадерский полк, носивший имя Розенберга, был окружен: повернув третью шеренгу назад, русские отстреливались спереди и с тыла. Изнуренные неравным боем и жарой, они едва были в состоянии держаться. Авангард Багратиона, вернувшийся на подмогу дивизии, исчерпал все имевшиеся резервы. Ружья стреляли плохо, так как замки и полки засорились накипью от пороха. Командовавший правым флангом союзников Розенберг начал подумывать об отступлении и с этим поехал к Суворову.

Фельдмаршал, проведший весь день на лошади, притомился, снял китель и присел отдохнуть, прислонясь спиной к огромному камню. Выслушав Розенберга, он с неколебимой убежденностью сказал:

—      Ваше превосходительство! Андрей Григорьевич!.. Подымите этот камень. — Розенберг молчал. — Не можете? А? Ну, так вот так же нельзя отступить русским! Ступайте, помилуй Бог, ступайте. Держитесь крепко! Бейте! Гоните! Мы русские! Не унтеркунфт.

Розенберг уехал. Но тотчас примчался австрийский офицер, посланный Меласом узнать, куда отступать в случае неудачи.

—      В Пьяченцу! — последовал быстрый ответ. — Скажите ему, чтобы он всеми силами в колоннах бил в середину! Шибко, прямо бил бы! — И, поворотясь к подъехавшему Багратиону, спросил: — Что, Петр? Как?

—      Худо, ваше сиятельство. Силы убыли. Последний запас моих гренадер пустил я в бой. Ружья худо стреляют. Неприятель силен...

Суворов прервал его:

—      Помилуй Бог, это нехорошо, князь Петр!.. Лошадь!

Он приказал, чтобы полк казаков и батальон егерей, только ставшие на отдых, двинулись за ним. Люди, от усталости едва переводившие дух, оживились. Фельдмаршал велел ударить в барабаны сбор, и солдаты дружно бросились вперед.

В это время свежая колонна французов перешла Треббию и прорвала русский фронт, Суворов полетел к отступавшим:

—      Заманивайте!.. Шибче заманивайте!.. Бегом!

Солдаты приободрились, беспорядочная толпа образовала линию. Теперь при отступлении русские метко клали французов. Так отходили солдаты за своим фельдмаршалом шагов полтораста.

—      Стой! — крикнул Суворов.

В этот миг скрытая русская батарея брызнула в лицо неприятелю ядрами и картечью. Главнокомандующий воспользовался удобным мгновением.