По новому плану особая англо-русская армия направлялась в Голландию, в Италии оставались лишь австрийские войска, а русские с Суворовым должны были вступить в Швейцарию. Здесь предполагалось, что Суворов соединится с двадцатичетырехтысячным корпусом Римского- Корсакова и будет угрожать вторжением в пределы самой Франции. Австрийцы из Швейцарии передвигались на Нижний Рейн. Таким образом, союзники — Англия и Австрия — занимали слабо защищенные французами фланги, в то время как небольшой и разрозненной русской экспедиционной армии предстояло сражаться с восемьюдесятью тысячами закаленных солдат во главе с отважным генералом Массена.

Союзники превосходно учли характер русского императора, сыграв на его слабостях. Он принял и английский план, и поправки Австрии, хотя и выразил сожаление в связи с тем, что вторжение во Францию откладывалось до будущего года. Ему было важно одно: русской армии и русскому полководцу вновь отводилась важнейшая роль.

Внутренне Суворов был против высадки десанта в Голландии и переброски огромных масс войск на смену друг другу по всему огромному итальянскому, швейцарскому и прирейнскому театру военных действий. Находясь в таких переходах, армии на время выключаются из участия в войне, что порождает множество опасных и непредвидимых неожиданностей.

— Если из общего целого этого важного дела будут оторваны хотя бы некоторые куски, — тревожился русский фельдмаршал, — то весь спектакль провалится.

Прежде всего он не мог согласиться на ту спешку, с какой русским войскам следовало, по мнению императора Франца, идти в Швейцарию. Моро еще оставался в Генуе. Кроме того, русские совершенно не были подготовлены к ведению необычной для них горной войны и даже не имели штабных офицеров, знакомых с краем.

«Непонятны для меня венского двора поступки, — замечал Суворов в письме к Павлу I, — когда единое мановение вашего императорского величества — возвратить войска в империю вашу — может ниспровергнуть все заносчивые его умыслы...»

«Венскому двору, впрочем, не было никакого расчета затрагивать „славу и достоинство русского государя и его победоносного оружия", — говорит по этому поводу А. Петрушевский, — потому что Россия представляла еще из себя колодец, из которого Австрии приходилось пить. Но собственные свои интересы были для последней так дороги, а близорукость руководителей ее политики так велика и средства к достижению целей до того неразборчивы, что подтасовка благодаря Суворову обнаружилась в игре раньше, чем было полезно для Австрии, и имела подобие посягательства на чужое достоинство».