Президент и депутаты, составлявшие комиссию, выслушав предложение послов, «записали их себе статьями» и совещались между собой, а затем президент ответил послам несколькими фразами благодарности за переданное от великого государя намерение поддерживать старинную дружбу, выразил радость по поводу победы царя над неприятелями и пожелание победы и одоления над врагами и на будущее время. Что же касается дела о торговле с Персией, о котором хлопотал фон Кленк, то пусть послы изложат свое предложение письменно, и тогда им будет без замедления дан ответ. Такой оборот, видимо, несколько удивил послов, и они возразили, что в торговле с Персией заинтересованной стороной являются Штаты, что прошение через фон Кленка было с их стороны и поэтому они и должны представлять соображения об этом деле. Депутаты, поблагодарив еще раз за «доброхотственное склонение» царя, ответили, что велят по этому предмету сделать выписку из записных книг, представят на усмотрение общего собрания Генеральных штатов и тогда «учинят ответ». На этом переговоры 29 сентября кончились, и депутаты, «витався с послами», покинули посольские помещения[1106].

В тот же день, 29 сентября, послы просили состоявшего при них «торгового» голландца Захария Дикса выхлопотать перед Генеральными штатами разрешение на беспошлинный вывоз из Голландии в двух бочках лекарств, закупленных на царский обиход находившимся в Амстердаме русским доктором Петром Посниковым. «И Захарий Дикс, пришед к великим и полномочным послом, сказал, что он их посолское прошение Статом доносил, и господа-де Статы по их, посолскому, прошению велели те лекарства в своих владениях пропустить беспошлинно»[1107].

Были приняты приехавшие с визитом датские послы Христиан-Зигфрид фон Плессен и Христиан фон Ленте фон Сарлгаузен. Войдя в палату и посидев немного, первый из датчан говорил «продолжительную речь», в которой после приветствия русским послам и поздравления со счастливым прибытием в Гаагу сообщил, что у них есть королевский указ — иметь с русскими послами приятство, потому что король почитает царя не только «за величество государств его», но и за самые его поступки, желает иметь с ним всякую любовь паче прежнего и, ища всякой приязни с царем, изволил отправить посланника к Москве. Король очень ждал приезда великих послов в свою землю, и по этому поводу сделаны были большие приготовления, но, вероятно, это намерение великих послов отменилось по воле царя; король желает, чтобы в будущем посольство все-таки его посетило, и примет его «со всякою честью и достоинством». И притом датские послы «просили, чтоб они, великие и полномочные послы, показали им всякое приятство». Русские послы благодарствовали послам за приязнь, а королю за желание видеть их у себя и объявили, что тогда их посольство к королю было отложено ради некоторых причин, но есть надежда исправить это упущение впоследствии: «посольство имелось учиниться во отложении для настоящих случаев, а может то исправитесь иным благополучнейшим временем. И, говоря о том, послы, простясь, поехали к себе». Великие послы провожали их до нижнего рундука[1108]. День закончился посещением театра: «Того ж числа были великие и полномочные послы в Гаге в комендиальном дому и смотрели тамошних действ»[1109]. «Когда оттуда возвращались, — добавляет автор „Записной книжки“, — несли перед каретою свечи восковые возженные»[1110].