Был опять подан кофе и шербет. Принесли благовонные курения и окуривали им посланников и думных людей. Посланники заявили о своем желании побывать для богомолья в двух местах: в монастыре Пресвятой Богородицы, именуемом Мавромольским, что на устье Черного моря, а потом в другом месте, где прежде, при греческих царях, была церковь Живоносного Источника. Кроме того, они просили вернуть им подлинник полномочной грамоты, представленной визирю. Турецкие уполномоченные обещали обо всем доложить визирю и со своей стороны просили уведомить, когда посланники пожелают ехать в указанные места. Желание их будет исполнено; им дадут большое судно для поездки в Мавромольский монастырь, «чтоб им для волн морских безопасно было ехать». На этом рейз-эфенди, поклонясь посланникам, вышел из ответной палаты. Оставшись наедине с Маврокордато, посланники просили его, чтоб он «в делах великого государя был радетелем, а прежняя его служба, которую он оказывал в таких же делах государю Федору Алексеевичу… забвенна не будет». Затем посланники с обычным церемониалом провожания отправились к себе на посольский двор[874].

IX. Вступительные и заключительные беседы на конференциях между посланниками и турецкими уполномоченными

IX. Вступительные и заключительные беседы на конференциях между посланниками и турецкими уполномоченными

Слишком утомительно было бы с такою же подробностью описывать дальнейшие конференции, тем более что число их было довольно значительно (23 конференции)[875]. Внешние формы ритуала, по которому происходили конференции, были неизменны. В них принимали участие оба посланника, кроме XV–XХ конференций, с 25 марта по 24 апреля, когда второй посланник, дьяк Иван Чередеев, серьезно болел и переговоры вел один Е. И. Украинцев. С турецкой стороны все время были оба уполномоченных: рейзэфенди и Александр Маврокордато, за исключением ХХ конференции 24 апреля, на которую Маврокордато не явился, «заболев ногами», и переговоры с Е. И. Украинцевым, приехавшим также без товарища, вел один рейз-эфенди. Конференции происходили в том же месте — в доме умершего кубе-визиря Кара-Мустафы. Звать посланников «на разговор» приезжали визирские ближние люди, с ними состоящий при посланниках пристав, чурбачей и 2–5 чаушей. Явившись к посланникам, присланный их звать капычи-баша поздравляет посланников и от имени турецких уполномоченных спрашивает их о здоровье. Посланники благодарствуют и по благодарствовании в сопровождении тех же самых чинов, которые являлись их звать, большим отрядом двигаются в путь. Посланники едут верхом на своих лошадях, которыми они обзавелись в Константинополе, часть свиты на лошадях, присылавшихся Александром Маврокордато, остальная часть свиты пешком, весь отряд под охраной пеших янычар. При въезде во двор дома, где происходили конференции, на крыльце встречают посланников визирские люди, иногда тут же встречает их племянник Маврокордато Дмитрий Мецевит, который для почести, «приняв посланника под левую руку», ведет его до «прихожей», где посланники, приезжая обыкновенно первыми, ожидают приезда уполномоченных. Сюда же являлся занимать их разговором сын Маврокордато Николай, с которым посланники познакомились на VI конференции (он исполнял должность переводчика во время переговоров). Ожидая, посланники обнаруживают иногда нетерпение, заявляя кому-либо из находившихся при них турецких чинов, что «время уже им видеться с думными людьми», а раз, на XVI конференции 3 апреля, Украинцев, прождав турок около получаса, вышел из себя, вспылил и сделал резкое заявление. «И посланник, — читаем в „Статейном списке“, — посидев с четверть часа, посылал толмача Полуекта Кучумова говорить приставу и присланному копычею, для чего они приездом его, посланничьим, поспешили и велели ему на тот разговор ехать немедленно, а салтанова величества думных людей в приезде нет и по се время. И пристав сказал, что о приезде его, посланничьем, послали они к ним, думным людем, с ведомостью давно, и будут они вскоре. И ожидал он, посланник, думных людей на разговор с другую с четверть часа… И посланник говорил тому Александрову сыну (Николаю): если-де впредь ему, посланнику, от них, думных людей, будет такое ж поведение и многая во ожидании их приезду мешкота — и им-де, посланником, не для чего впредь и на разговоры ездить, потому что они, думные люди, поступают не по обычаю посольскому, зело высоко и гордо. И, изговоря, пошел посланник в ответную палату». На конференции он, видимо, был мрачен, сидел насупившись. Маврокордато, заметив это, сказал: «Видят они его, посланника, печальна и нерадостна, и поступает он с ними невесело. А в таких великих государственных делех таким невеселым намерением поступать не належит. И буде ему, посланнику, о чем печально или имеет какое изнеможение и нездравие», они могут переговоры отложить. Украинцев ответил, что «печаль ему от их непочитания», оттого, что они заставили его прождать более часу. Турки извинились; рейз-эфенди сказал, что они задержаны были не по своей воле: были дела у султана. Тогда Украинцев смягчился, сказав, что если они были задержаны делами, а не своим «вымыслом», то он на то не досадует[876]. Через несколько дней после XVI конференции Александр Маврокордато вернулся к этому эпизоду с опозданием турецкой стороны и дал такое разъяснение: посланники не должны видеть никакого себе бесчестья, если придется подождать приезда турецких уполномоченных на конференцию, и не должны чувствовать по этому поводу никакой злобы или «раздражения доброхотных сердец». Дом, назначенный для переговоров, предоставлен в распоряжение как турецким уполномоченным, так и им, посланникам. Как для той, так и для другой стороны устроено порознь по приезжей палате, а для встреч назначена третья палата, общая, расположенная на равном расстоянии от каждой из приезжих. Посланникам вольно в свою приезжую палату приезжать рано или поздно, как им угодно, и поэтому им, посланникам, не следует вменять ранний приезд в свою палату и ожидание в ней себе в бесчестье[877]. Случай опоздания турок на XVI конференцию был, впрочем, единственный. Обыкновенно, немного «помешкав» в прихожей палате, посланники приглашались в ответную палату, где у дверей встречали их родные Александра Маврокордато: племянник Дмитрий Мецевит или сын Николай, а посреди палаты сам Александр. По большей части рейз-эфенди приходил в ответную палату некоторое время спустя.