Ученик должен делать только одно. Присутствовать и через чувственную силу своего присутствия передавать мастеру свою жизнь, немного души, немного плоти, в обмен на что он, молчаливо и самозабвенно, как того требует учитель, переживает процесс созревания. Он созревает пассивно, принимая духовное влияние, исходящее от присутствия мастера, и активно, тревожась о том, что он оказывается вне этого влияния[994].

Ученик должен делать только одно. Присутствовать и через чувственную силу своего присутствия передавать мастеру свою жизнь, немного души, немного плоти, в обмен на что он, молчаливо и самозабвенно, как того требует учитель, переживает процесс созревания. Он созревает пассивно, принимая духовное влияние, исходящее от присутствия мастера, и активно, тревожась о том, что он оказывается вне этого влияния[994].

Многим похвала на семинаре заменяет посвящение, которое некогда призвана была дарить «встреча с великим писателем». Исчезновение подобной фигуры в обществе ведет к тому, что Барт подхватывает эстафету, частично берет на себя ее символический груз. Пространство семинара, формируемое в качестве утопии, воспроизводит тройную топографию дома детства. Три пространства, описанные в начале текста «На семинаре» и представленные студентам на занятии 8 ноября 1973 года, напоминают о трех садах дома Ланна в Байонне. И заканчивается текст образом «приостановленного» сада, напоминающего «коллектив, живущий мирной жизнью, когда вокруг бушует война»[995], дающего убежище, как в детстве.

Барта также все чаще просят выступить в качестве научного руководителя диссертации. Он руководит дипломниками третьего цикла, и его очень часто приглашают в комиссию (пятнадцать-двадцать раз в год, пока он не начал работать в Коллеж де Франс). Именно на одной из защит с Бартом познакомился Эрик Марти – это была защита тети Марти, Ноэль Шатле. «Барт начал с того, что сам бы хотел написать эту диссертацию, чем вызвал некоторый шок в президиуме. Затем он подробно и благожелательно разобрал ее»[996]. В архивах сохранилось большинство отзывов на диссертации, прилежно составленных Бартом; видно, что он проводит много времени за чтением работ студентов. Он также чувствует себя обязанным отвечать согласием своим друзьям-профессорам, приглашающим его участвовать в работе диссертационных комиссий (Кристева или Дамиш в «Париже VIII», Пуланзас или Ришар в Венсенне, Ласко в Нантерре, Женетт в Париже и т. д.), а также посещавшим его семинары студентам, за чьей работой он следил. Барт великодушно выслушивает и комментирует кандидатов. Но он стремится прежде всего быть справедливым, без колебаний выступая с критикой, когда это необходимо, например, когда кандидат путает слово и референт, довольствуется простым соположением дисциплин или слишком часто пользуется игрой слов, к которой Барт, по его словам, равнодушен, даже если это кто-то из близких к нему студентов.