В туалетной комнате ощущается легкий аромат духов, но все очень скромно, ни намека на роскошь. Не видно ни одной из многочисленных фотографий танцора — только несколько рисунков Бакста и эскизов Родена. Нет цветов, все венки в гардеробной. Опустившись на старый диван с продавленными пружинами, Нижинский вытирается, его белая фланелевая рубашка расстегнута до талии, теннисный ремень висит. Большие капли пота подчеркивают выступающие скулы. Он только что танцевал в „Играх“. После того как нас представили друг другу, Нижинский с легким усилием заговорил по-французски, но Робер де Тома пришел на помощь, и с этого момента разговор проходил на звучном языке наших союзников».

Не следует предполагать, исходя из приведенного интервью, будто такого рода длительные речи типичны для Нижинского. Его слова были отредактированы издателем и превращены в «прозу».

«Я был удивлен и опечален реакцией зрителей на „Игры“, — с улыбкой произнес танцор, — но я не отчаиваюсь. Мне казалось, они поймут, что я пытаюсь сделать, и не ожидал, что они станут смеяться над моими экспериментами в области стилизованного жеста. Возможно, вам известно, что я, наблюдая за игрой в теннис в прошлом году в Довиле, был потрясен красотой определенных поз и движений, и у меня возникла идея соединить их вместе в произведении искусства, обращаясь с ними как с симфонией, если можно так сказать… Музыка месье Дебюсси оказала значительную помощь в достижении моей цели, и, должен заметить, я приступил к работе с большой долей уверенности. Как я уже сказал, недоброжелательный прием балета не обескуражил меня. Хотя большинство зрителей не одобрило его, но нашелся один-другой человек, чьим мнением я дорожу и кому понравилось то, что я делаю. Мне хотелось в первую очередь показать свой эксперимент во Франции, так как, по моему мнению, французская публика наиболее артистична. В Англии, где я танцевал в течение длительного времени прошлой зимой, глубоко понимают танец, особенно классический. У французов же, по моему убеждению, больше развита интуиция, и они могут лучше судить о чем-то новом. Я все еще надеюсь заинтересовать их своими поисками в области стилизованного жеста. Я не боюсь тяжелой работы и буду пытаться сделать что-то по-настоящему хорошее».

Дебюсси балет не понравился. 9 июня он написал Роберу Годе:

«В число недавних бессмысленных событий я вынужден включить постановку „Игр“, в которых порочному гению Нижинского предоставилась возможность применить некую разновидность математики. Этот парень выстраивает тройное „кроше“ ногами, затем проделывает нечто подобное руками, внезапно замирает на месте, словно полупарализованный, и наблюдает, как музыка проходит мимо. Это ужасно. И напоминает Далькроза, а я считаю месье Далькроза одним из злейших врагов музыки. Можете себе представить, какое разрушительное воздействие его метод мог произвести в мозгу такого молодого дикаря, как Нижинский!»