Среди придворных развлечений иностранцы отмечают такие забавы, как пение и музыка. Гусляры играли, а певцы пели хвалу государю Михаилу Федоровичу.

Склонность к музыке Михаила несомненна. Царь выписал из Голландии двух мастеров органного дела — Ягана и Мельхарта Луневых. Привезенный ими «стримент» (орган) был доделан в самой Москве. Орган был украшен изображениями соловья и кукушки. Стоило органу заиграть, как птицы начинали петь. Царь Михаил был покорен мощью и красотой звучания органа и велел выдать мастерам небывалую сумму в 2676 рублей и по сороку соболей каждому.

В глазах народа монарх был защитником его интересов, высшим судьей, помогающим подданным найти попранную справедливость. Царь Михаил, как и его предшественники, старался поддержать репутацию народного заступника. «Царь очень благочестив, — замечает Олеарий, — он не желает допустить, чтобы хоть один из его крестьян обеднел», обедневшим казна выдает пособия.

Следы благотворительности можно обнаружить в некоторых конкретных распоряжениях Михаила Романова.

В Средние века люди в массе своей тратили основные усилия на то, чтобы обеспечить себе пропитание. Главной пищей простонародья оставался хлеб. В 1626 году последовал царский указ о единообразном весе хлебцев и калачей. Те, кто выпекал и продавал хлебы ситные и калачи ниже установленного веса, подвергались штрафу. Запрещалось прибавлять в тесто гущу и другие «подмеси», определялась цена изготовления одного калача. Таким путем власти пытались оградить малоимущее население от злоупотреблений пекарей и торговцев.

С молодых лет Романов был предан вере, часто ездил на богомолье по монастырям, делал щедрые пожалования, соблюдал посты и усердно молился. В начале царствования Михаил «по своему государьскому сердечному жалованью и великой вере» передал в дар Троице-Сергиевому монастырю святой крест с наказом приложить к иконе Сергия Радонежского: «крест золот, невелик, тощь, с мощьми святыми, обнизан жемчугом, а в нем четыре камышки бирюзы». После великого пожара 1626 года последовал новый вклад: к иконе Святой Троицы золотые цаты (подвески) с 32 изумрудами и множеством других каменьев, серебряные сосуды и пр. В годы неудачной Смоленской войны обитель получила от Михаила Федоровича еще более дорогие вклады: Евангелие с драгоценным окладом, золотое кадило весом в пять фунтов, «двери царские» серебряные с позолотой.

По заказу Михаила мастерицы сшили из венецианской ткани аксамит (основу его составлял тонкий шелк) — драгоценную фелонь, пожертвованную им Новоспасскому монастырю в Москве.