При Филарете в Сибири был учрежден архиепископский дом. Чтобы укрепить авторитет епископства, владыка Киприан искал случая канонизировать местных подвижников. В 1622 году он приказал кликать вечную память атаману Ермаку и его товарищам, покорившим языческую Сибирь. Но у Филарета был свой взгляд на вещи. В походе Ермака участвовали казаки «воры», ограбившие перед тем ногайское посольство и заслужившие виселицу. Ходатайство Киприана было отклонено. И лишь после смерти Филарета при Михаиле было пересмотрено решение. В 1636 году собор установил вселенские поминания Ермаку с казаками.

Царская семья всегда придавала важное значение выбору воспитателя для наследника. Их избирали из наиболее знатных и близких к династии боярских родов. Романовы назначили дядькой наследника Алексея Бориса Ивановича Морозова вследствие того, что государыня Марфа происходила из рода Морозовых. В решающий момент боярин Василий Петрович Морозов выступил в пользу избрания на трон Михаила и представил его кандидатуру народу. Почти сразу после смерти Филарета Борис Морозов 6 января 1634 года пожалован был в бояре. В зрелом возрасте Морозов жаловался, что в молодости не получил хорошего образования. Однако же всю свою жизнь он питал пристрастие к западной культуре, водил дружбу с иноземцами, не чурался новшеств и одним из первых устроил заводы в своих вотчинах. Его постоянным советником, как говорили, был Андрей Виниус, основатель мануфактур в России.

Царь Михаил заботится о своем величии и «следит за правами величества», как это делают другие абсолютные государи, писал Олеарий о Михаиле Романове, он не подчинен законам, но может сам устанавливать законы; назначает и смещает начальников, но даже гонит их вон и казнит, когда захочет.

Михаил Романов унаследовал от своих предшественников доктрину самодержавной власти. Но Смута поколебала власть царя. Теория не соответствовала действительности. «Ведает Бог да государь» — так говорили русские люди в XVII веке. На деле монарх не обладал неограниченной властью.

По наблюдению Адама Олеария, о русских великих князьях нельзя более сказать, что они, как тираны, нападают на подданных и их имущество; «вообще о русских пишут весьма многое, что в настоящее время уже не подходит, без сомнения, вследствие общих перемен во временах, управлении и людях».

Иностранные путешественники, идя по стопам Герберштейна и Флетчера, обличали русскую монархию как тиранию. Олеарий усомнился в такой оценке. Михаил вовсе не похож был на тирана, а его время не походило на времена Грозного.