Была создана бригада из двенадцати человек. Я тринадцатый. Скитев во всё время монтажа и подъёма копра так и называл нас — «чёртова дюжина». В бригаде было четверо вольнонаёмных — все отбывшие свои срока наказания и не получившие права выезда из Инты. По специальности двое из них — клепальщики и двое — монтажники.

Меня, с восемью членами бригады, временно, как бы в командировку, перебросили в шахтёрский лагпункт, расположенный в получасе ходьбы от самой шахты.

Начали подвозить конструкции. Достали походное гор-но — грели в нём заклёпки и сами около него грелись. Всю клёпку и сборку производили на земле. Сооружение в сто сорок метров высотой требовало особого умения, в особенности в те моменты, когда нужно было отдельные звенья кантовать или состыковывать.

Две ручные лебёдки да горно — вот и вся механизация, которая была придана к тринадцати парам рук.

…На улице ранняя весна. Редкие солнечные дни в это время года сменяются непогодой, пургой, пронизывающим ветром. В погожие дни солнце ярко освещает снег необъятной тундры. Он искрится, слепя глаза. Снежная пустыня однообразна и мертва. Глазу остановиться не на чем.

И для кого только создан этот суровый, безжалостный край? Неужели для человека? Да, очевидно, и для человека тоже.

В мои обязанности как бригадира входило: выписка нарядов заключённым и вольнонаёмным, сверка свариваемых звеньев с чертежами, проверка качества клёпки. Наряды каждый день забирал с собой клепальщик Иван, глуховатый, немного косноязычный, на вид нерасторопный, лет тридцати восьми от роду. Вечно небритый, молчаливый, он не внушал к себе ни симпатии, ни доверия, но его золотые руки, ловкость, с которой он манипулировал клепальным молотком, вызывали всеобщее восхищение и уважение.

Отбыв шесть лет в лагерях по 58-й статье, остался в Инте, конечно, не по своей воле и не из-за особой любви к северному сиянию и пурге. И вот он уже пятый год работает у Скитева. Женился, имеет двух славных мальчуганов, моторную лодку, ружьё. Рыбачит, охотится в свободное от работы время. Получает северную надбавку. На жизнь не жалуется, только клянёт пургу и морозы. Летнюю тундру даже любит, а также большое количество рыбы и дичи в реках и бесчисленных озёрах. Подписанные Скитевым наряды каждое утро он приносит мне, а вечером я передаю их в ППЧ лагпункта.

Работа в течение нескольких лет нормировщиком пригодилась и тут. Вольнонаёмным выписывал 125–130 %, изредка до 160, заключённым по 100–103 %. Это вполне устраивало обе стороны. Мы имели питание с премиальным блюдом и заработок 50–70 рублей в месяц, вольнонаёмные — 1600–2000 рублей.