Из всех тел, вместе взятых, нельзя обрести ни малейшей мысли: это невозможно, ибо принадлежит к другому порядку. Из всех тел и умов, вместе взятых, нельзя извлечь ни одного движения истинной верующей любви (charité); это невозможно, ибо принадлежит к другому – сверхприродному порядку”.

И та же мысль резюмирована в знаменитом кратком изречении: “Le c?ur a ses raisons, que la raison ne comprend pas” (“У сердца свои доводы, которых не понимает разум”. – Б.Т.) и который не имеет ничего общего с разумом, будучи отделен от него “бесконечно большой бесконечностью”, чем разум или мысль от мертвого тела”.

Франк отмечает, что в паскалевском выводе о безусловной качественной разделенности областей веры и разума, “cœur” et “esprit”, содержится глубокая и бесспорная правда, очевидная для всякого религиозно чуткого сознания и сводимая именно к утверждению инородности религиозного опыта всему остальному, так сказать, “земному” опыту эмпирического, позитивистского и рационалистического осмысления бытия. Действительно, опыт веры осуществляется в сфере откровения через встречу в “сердце” человека с безусловно “сверхприродной” реальностью Бога, включает в себя глубинно личностные переживания “как бы лирического или драматического порядка” и не укладывается в категории житейской мудрости или чисто интеллектуального познания. «Именно поэтому, как отмечал философ, опыт “Богопознания” – точнее говоря, опыт встречи с Богом как реальностью – носит характер первичной самоочевидности и, как таковой, совершенно независим от всякого иного познания, от всех наших мыслей и знаний о существе и составе объективной действительности, – вообще от всей сферы мысли и разума; и в этом смысле Паскаль совершенно прав: это есть некий скачок в совсем иной порядок, в инородную сферу, недостижимую для “esprit”, для чистой мысли. В силу этой непосредственности опытного восприятия Бога убеждение в Его реальности совершенно независимо от возможных трудностей его согласования с знаниями об объективной действительности. Как бы трудно ни было согласовать бытие Бога со всем, что мы знаем об объективной действительности, – вся проблематика “теодицеи” ни в малейшей мере не колеблет самоочевидности опытного восприятия Бога. И, с другой стороны, всякое рациональное доказательство бытия Бога, поскольку оно вообще возможно и подлинно убедительно, уже предполагает готовое обладание идеей Бога, достигнутой на совсем ином пути”. Познание Бога при этом достигается не органами внешних чувств и не умом, как полагал русский философ, а именно “сердцем”, как бы корнями нашей личности и сокровеннейшим существом души, которое через максимально возможное углубление внутренней жизни “встречается” с Богом.