Романс произвел огромный эффект. На банкете присутствовало не менее полусотни гостей, все дружно зааплодировали. Большинство поняли, для кого он исполнил романс, и обменивались многозначительными улыбками. В этот раз Морфесси, полный, крупный человек высокого роста, пил сравнительно мало, но вообще выказывал невероятную стойкость и способность поглощать спиртное в огромных количествах, без всякого видимого ущерба. Он, кажется, никогда не пил рюмками, а только стаканами, зато никогда не курил. Происходя из одесских греков, он полностью воспринял русскую культуру, был образован, остроумен и всегда оставался душой общества».
В своих воспоминаниях «Так было…» служивший в 1942 году в Русском корпусе Анатолий Максимов, в частности, пишет о жизни при штабе Корпуса (описание относится, по всей вероятности, к маю или июню 1942 года): «Время от времени, с пятницы на субботу, устраивались вечера-концерты, на которых присутствовали белградские дамы, корпусные и немецкие офицеры. Гвоздем этих концертов было выступление Морфесси… и других звезд Белграда. Говорили, что шампанское лилось рекой, – не видел и утверждать не буду».
Весь декабрь 1942 года и начало следующего певец провел в Белграде.
«В последний раз я виделся с Юрием Спиридоновичем, – вспоминал его аккомпаниатор Е. Е. Комаров, – на встрече нового, 1943 года у меня дома. Он был в ударе, пел с большим чувством. Было тяжелое время оккупации, но моя жена с большими трудностями наготовила прекрасных вещей. Ужин и встреча Нового года были исключительно проведены. Морфесси пел и плакал. Он очень страдал на чужбине… Потом война его забросила куда-то… Я очень уважал и ценил его как исполнителя, а он относился ко мне всегда с нежностью и уважением как к музыканту…»[50]
Когда предоставлялась возможность, Морфесси наезжал в Берлин – там жила его подруга Ада Морелли. Подтверждение тому находим, в частности, в воспоминаниях Н. Баскевича «Полгода на гитлеровской Украине и под бомбами в Берлине»[51]. Мемуарист проживал в «пансионе» некоего немца из России по фамилии Бертрам, занимавшего «большую, вероятно, барскую квартиру на четвертом этаже старого дома на Мартин Лютер штрассе, бок о бок с театром «Скала». Шесть непроходных комнат (с общей кухней и удобствами) Бертрам сдавал, причем только русским эмигрантам. Баскевич упоминает, что «жила здесь певица Адочка, подруга известного в Белграде певца Морфесси». Думается, что после прочтения этих строк уже не должен вызывать удивления (и непонимания, как у некоторых коллекционеров) тот факт, что летом 1943 года в сопровождении хора под управлением Александра Шевченко Морфесси осуществил ряд записей для германской фирмы «Полидор»[52] – это его последние пластинки. С уверенностью можно утверждать, что эти записи были осуществлены в Берлине. Запись состоялась 21 июня 1943 года с 9 часов утра до половины второго пополудни.