Думаю, остальное досказали артисту мои красные от слез глаза. Морфесси взял меня за руку и ласково спросил:
– Тебе понравилось, милая?
– Да, очень… – Мне показалось, что и в его глазах блеснула слезинка. – Грустно, наверное, это последнее мое выступление.
Этот усталый, красивый седой, немного кокетливый человек сказал правду: больше концертов Юрия Морфесси нигде не было.
– А чем ты занимаешься? – между прочим спросил Юрий Спиридонович. – Небось мечтаешь стать певицей?
– Да, да, очень хочу, – с жаром воскликнула я. – Я уже знаю много цыганских романсов.
– Интересно, – он явно заинтересовался. Моя тетка по-своему использовала этот момент, протянув Морфесси визитку:
– Уважаемый Юрий Спиридонович, вам непременно надо послушать мою девочку. Мы имеем честь пригласить вас на ужин в любой угодный вам день.
Маэстро не заставил себя уговаривать и назначил мне день прослушивания. Надо ли говорить, с каким волнением я уходила из театра: ведь меня будет слушать сам несравненный Юрий Морфесси. Общество в тот вечер собралось в нашем доме блестящее. Несколько аристократов, друзей баронессы Мергер, музыканты, красивые дамы. Пришла известная исполнительница русских народных песен Варвара Королева, располневшая, дебелая. С трудом усаживаясь, она заняла сразу два стула и деловито осмотрела приготовленные на столе яства. Как я потом убедилась, она обожала сладкое и могла за один присест съесть сразу два торта. Морфесси со своим гитаристом явился вовремя. Он был очень импозантен в черном фраке с бабочкой и напоминал мне стареющего светского льва. Юрий Спиридонович преподнес баронессе огромный букет белых роз. Я была вне себя от счастья. Говорила всем любезности, кокетничала с мужчинами, приставала к толстой Королевой, чтобы она научила меня русским народным песням. Выпили шампанского. Потом я села за рояль и под собственный аккомпанемент исполнила романс Фельдмана:
О любви я так много слыхала Но сама я любви не ищу Я любви еще в жизни не знала И ее знать совсем не хочу…Сильное волнение мешало мне, в одном месте я даже споткнулась, чуть не забыв слова. Однако, заметив, как внимательно слушает меня Морфесси, приободрилась и закончила романс с пафосом:
Ну; а если полюбишь, не зная, И себя, и другого губя, Будешь жить так, томясь и страдая, Я хочу умереть, не любя!Раздались аплодисменты, но я сдала, что скажет Морфесси. А он попросил спеть еще. И я, уже спокойнее и увереннее, исполнила еще два романса: “Ты смотри, никому не рассказывай” и “Очи черные”. А в самом конце я даже немного прошлась по кругу, демонстрируя “ход твой в ре-миноре” – то подрагивание плечами, которому я обучилась в цыганском таборе. Гости восхищенно следили за мной. Юрий Спиридонович поцеловал мне руку и сказал: