– …Вообще-то, Женя был удивительно скромным человеком. Лично я ни разу не слыхал от него каких-то дифирамбов в свой адрес или сплетен в чужой. Он даже сам говорил про себя: «Я не завистливый и не злорадный человек и вообще в Бога верю…» Даже когда шутки или недобрые тосты вдруг произносились в адрес его врагов или недоброжелателей, он всегда ставил бокал обратно на стол и мотал головой: «Нет, этого не надо. Я за это пить не буду, Бог накажет. Он всё видит и слышит».

– Да и к жизни отношение у него было неприхотливое, но, так сказать, со вкусом. О чужих песнях, помнишь, всегда говорил примерно так: «Мне нравится. А чего?.. Всё нормально!» Отведав же самого обычного блюда, мог восхищаться: «Вкуснятина-а-а! Конец света!..» Когда я невзначай намекал, что, может быть, ему следует одеваться помоднее – в свете новых нравов и веяний, – Женя спокойно отвечал: «Лучше быть проще, и так недоброжелателей море. Зачем без толку дразнить людей всякой чепухой?» Также и на вопрос, не думает ли он себе вместо «Волги» приобрести иномарку, как у других звёзд эстрады, следовал ответ в духе предыдущего: «Будь проще – люди и деньги к тебе сами потянутся».

– Женя вообще старался быть бодрым, лёгким и приятным для окружающих, с кем бы ему ни приходилось общаться. Я, поверьте, как сейчас слышу его негромкий голос (чаще на улыбке, но бывало – и чуть грустный): «Всё что ни делается – всё к лучшему!.. Будем продолжать работать над собой»…

– Было у меня как-то грустное настроение. От начавшейся перестройки, от талонов на сахар, от «карточек покупателя»… Да что там… Помните всё это. Вот… Дай, думаю, позвоню Мартынову. Чем он там занимается, когда вокруг такой бардак творится. Звоню. «Приветик», – отвечает он, тоже как-то грустно-задумчиво. «Чем занимаешься? Как настроение?» – задаю ему традиционно-дурацкие вопросы. «Да вот, – говорит, – размышляю, идти мне на должность художественного руководителя ансамбля Ливоза или нет». «Какого ансамбля? – переспрашиваю я. – Мимоза?..» Слышно в трубку, как Женя с той стороны провода сворачивает газету… «Нет, – отвечает он уже чуть пободрее, – ВИА Ли-во-за». «Что это за цветок такой? – спрашиваю. – Я что-то сразу и не соображу». А он мне: «Это не цветок. А сокращённо: вокально-инструментальный ансамбль ликёро-водочного завода. Если хочешь стать руководителем этого перспективного коллектива, я, – говорит, – тебя рекомендую. Разучишь там с ними каватину Блевантйно из оперы “Рыгалето”… Соглашайся». Моё грустное настроение тут же как корова языком слизала! Неделю я потом всем рассказывал про эту «ливозу»… Эх, Мартынов! Как выдумает, бывало, что-нибудь или так расскажет и покажет всё в лицах, что обхохочешься! Арти-и-ист был!..