Каденция

Слушая товарищей и улыбаясь вместе с ними, я тем не менее знаю (как, впрочем, и они), что сколь весёлым был мой брат, столь и серьёзным, а в профессиональных вещах просто дотошным. Внешняя улыбчивая сторона его облика, по сути, являлась неосознанным, инстинктивным щитом его практически ничем, кроме улыбки, не защищённой души, да и тела тоже. Если же судить по духовному продукту, как результату его жизнедеятельности, – по песням и исполнительскому творчеству, – то драматическое и трагическое мировосприятие нужно признать столь же свойственным натуре Мартынова, как лирическое и романтическое. Достаточно вспомнить «Балладу о матери», «Колыбельную пеплу», «Лебединую верность», «Эхо первой любви», «Заклятье», «Письмо отца», «Натали», «Начни сначала» и авторское исполнение этих широко известных песен. Русские пословицы гласят: «Каков строитель, такова и обитель»; «Каковы сами, таковы и сани». Действительно, о дереве судят по его плодам. Женя очень редко с кем-либо и когда-либо мог поделиться своей личной душевной болью, и на вопрос, почему он сегодня «такой молчаливо-задумчивый», ему проще было ответить собеседнику шутливым «уводом в сторону», нежели «распахиванием дверей в свою душу».

К слову сказать, примеров подобной тактики поведения людей искусства можно найти множество, даже среди недосягаемых столпов мировой культуры: это и Моцарт, и Россини, и Пушкин, и Шаляпин, и Есенин… Последнему принадлежат такие слова: «Казаться улыбчивым и простым – самое высшее в мире искусство». Также Есенин в одном из писем заметил: «Очень неплохо у нас порой дураком прикинуться. Дураков у нас любят». Не знаю, как насчёт дураков, а вот простаками приходилось прикидываться и Есенину, и Мартынову: при общении, например, с «высокими», но «недалёкими» чиновниками – ибо те, как известно, умных и гордых не терпят. Как крайняя форма общения искусства с властью посредством балагурства у нас на Руси давно прижилось «юродство» – то есть творчество внешне никчёмных, нищих и безобидных сказителей, скоморохов и юродивых, осмеливавшихся со своих «низин» сказать «верхам» между шутками такую правду, которую «кчёмный» произнести не посмеет. Современное творчество «юродствующих» ярче всего воплотилось в форме анекдотов, особенно популяризовавшихся в советское время. И что интересно, самая убийственная для режима и власти правда, будучи высказана в форме смешного анекдота, с удовольствием «съедалась» и передавалась дальше «по столу» самими же властями и идеологическими партийными работниками.