Миновали военные годы. Последний танк, вышедший из цехов, не покинул завода. Он подъехал к скверу и здесь по мосткам своим ходом вполз на темный, скалообразный постамент в память о Великой Отечественной войне. На широкой грани его тысячи рабочих увидели надпись:

Последний «живой» танк надо было навечно приварить к вершине памятника в центре завода, и это сделала женщина в ватных брюках и телогрейке — Юлия Герасимовна Егошина.

3

После войны Уралмаш снова стал отцом новых заводов и фабрик. Опять потянулись вдаль эшелоны, но уже с прокатными станами, мартеновскими печами, нефтебуровыми станками и экскаваторами. И в цехе Юлии Герасимовны сваривались теперь новые машины мира.

Мы шли с нею по цеху мимо участка Мишина. Он все еще тянул с началом автоматической сварки скатов, как и других конструкций новых моделей «уральцев». Юлия Герасимовна чувствовала, что начальник участка тяготится ее контролем и хочет варить скаты все-таки вручную.

— Идет борьба, каждый шаг с боем. Хотя все, даже Мишин, на словах приветствуют автоматику. А почему? Автомат требует новых усилий, подготовки, организации. Куда проще послать ручников — идите, заварите, и все тут.

Юлия Герасимовна развела руками.

— К сожалению, это так. Вот Мишин, он инженер, фронтовик, а новой техники боится.

Я каждый день видел Мишина на участке в замасленной гимнастерке или в пиджаке, на лацкане которого поблескивала орденская планка. Он всегда производил впечатление человека, целиком отдающего себя делам цеха. Казалось бы, косный инженер не мог так энергично бегать по своему пролету. Но когда мы застали Мишина у скатов, он опять заявил, что не знает, как варить эти конструкции автоматом, хотя машины за флюсом уже послал.

— Врет, не посылал машины, по глазам вижу, — шепнула мне Юлия Герасимовна.

— Пусть будет трудно, даже неудача постигнет — ничего, — уговаривала она, взяв Мишина за руку.

— А может быть, вручную! Последний раз. Тем более есть свободные сварщики. Да какие! Короли сварки, — заглядывая в лицо Юлии Герасимовны, предлагал Мишин.

— Вы на королей, а я на автоматы делаю ставку.

Голос Юлии Герасимовны не менялся, но глаза ее смотрели все суровее.

Мишин понемногу сдался.