А мы с Марком Иосифовичем тогда остановились в одной гостинице. Я вечером после совещаний межрегиональных организаций возвращаюсь в гостиницу с намерением сообщить ему о таком важном решении. Интересуюсь, где месье Кривошеев. А мне говорят: его увезла скорая в больницу. Сердце! Вот такая ситуация. Что делать? Я тогда был дружен с заместителем посла. Связался с ним, он задействовал свои связи. Мы навестили Марка Иосифовича в больнице. Вроде обошлось, инфаркта нет, но надо, говорят, пару дней отлежаться. А утром открытие конференции. Что делать, непонятно.

Утром встречаю Марка Иосифовича на завтраке. Сбежал! Немного бледен, но говорит, что к работе готов. И он открыл конференцию. Объявил, что два его заместителя будут по очереди вести заседания, а он потом подведет итоги. На следующий день улетел в Москву — видимо, полечился, пришел в себя, потому что к закрытию конференции снова прибыл в Женеву, успешно провел завершающие заседания и принял участие в составлении итоговых документов.

Вот ведь человек, для которого дело всегда на первом месте. Такое самопожертвование. Он очень сильно рисковал — ему тогда было 82 года. Это потрясающий факт. Преклоняюсь перед этим человеком.

* * *

Юлия Иткис Курц

После моего переезда в Европу я иногда встречалась с дедушкой в Женеве во время его командировок. Как правило, расписание у него было невероятно насыщенным, поэтому наши встречи мы всегда согласовывали заранее, пытаясь вписать ужин или обед между конференциями, встречами, переговорами и просто напряженной работой. Несмотря на свою занятость, дедушка всегда выделял для меня время и сосредотачивался в тот момент только на нашей беседе.