Портрет без даты с автографом (коллекция мадам Марио Менье — Кристины Далье)

Айседора и Есенин по прибытии в Америку, октябрь 1922 (коллекция Джереми Ньютона)

Айседора, одетая в грубый материал, сотканный, по всей вероятности, ее братом Раймондом, на мысе Феррат, 1920 (коллекция мадам Марио Менье — Кристины Далье)

«Славянский марш» Чайковского. Фотография Арнольда Гента (Музей города Нью-Йорка)

Айседора, танцующая в Иерихоне с Анной и Терезой. Фотография Штейхена (коллекция мадам Марио Менье — Кристины Далье)

Гордон Крэг, 16 марта 1953 г. (коллекция мадам Марио Менье — Кристины Далье)

Элизабет Дункан, сестра Айседоры (коллекция Джереми Ньютона)

Фотография без даты, сделанная, возможно, на мысе Феррат (коллекция мадам Марио Менье — Кристины Далье)

Итак, если вы спросите, есть ли у меня доказательства, что Есенин и Мариенгоф были любовниками, я должен буду признать, что их у меня нет. Но я уверен, что они были любовниками в полном смысле этого слова и что эта догадка не является чисто умозрительной. С точки зрения литературной эти отношения интересны тем, что они были для Есенина огромным эмоциональным импульсом. Важным вопросом является то, что осознание природы этих взаимоотношений дает новое понимание и стихотворения «Прощание с Мариенгофом» и, возможно, других стихотворений. Я полагаю, что так оно и есть»³².

Если Карлинский прав, то возникает вопрос: была ли Айседора в курсе бисексуальности Есенина? В начале, безусловно, нет. Потом, судя по ее замечанию Анне Никритиной, жене Мариенгофа, она поняла всю силу чувств Есенина к Мариенгофу и его переживаний по поводу женитьбы друга. Перед тем как Айседора и Есенин должны были уезжать в Европу и Америку, они пригласили только что поженившихся Мариенгофа и Никритину на ужин. Айседора провозгласила первый тост за дружбу Есенина и Мариенгофа. «Она была очень понятливой женщиной, — вспоминала Никритина, — Потом она сказала мне: «Я и вы — это пустяки, а Есенин и Мариенгоф — это настоящее, это дружба. Я, по крайней мере, точно знаю, что я — пустяк»³³. Спустя много лет Никритина, комментируя этот эпизод биографу Гордону Маквэю, писала: