Как ты, теплейший к Богу о нас молитвенник, мог подкалдыкивать Аэндорской волшебнице, вызывавшей духи усопших? Разве не чуял гнева пророка Исайи и отцов Церкви: «Спрашивают ли мёртвых о живых?… нет в них света». Чего ради отмахнулся от «Плодов просвещения» Льва Толстого, что смехом высек импонирующий себе оккультизм?… Поздравляя приторно затёртыми телеграммами Сталина с днём рождения, не иллюстрировал ли резюме Некрасова: «Люди холопского звания сущие псы иногда: чем тяжелей наказание, тем им милей господа»?… Славно было бы близ твоего облика на стене собора поместить барельеф с физиономией Ленина, чей портрет ты повесил в своём кабинете рядом с иконой Богородицы.

Какая кошка, выгнув спину, страшно заворчав, вздыбив шерсть, перескочила через твой гроб?

Ты пальцем не пошевелил, чтобы открыть отбитый мною храм.

И хотя английским издателям взбрело на ум включить моё имя в энциклопедию «2000 религиозных деятелей ХХ века», а Биографический центр в Кембридже, где Бердяеву присвоили гонорис кауза чин доктора богословия, в восторге подтвердил мою номинацию на международное звание «Человек года», – служить мне в соборе не дают. «Не храбрым победа, не мудрым хлеб»…

Пусть же он будет эпитафией на моей могиле!

LI

LI

Боже! Что такое? Праздник у бассейна: гуденье, бубны, трубы, гусли и сопели. Толпа, сдаётся, похожа на Шостаковича, любившего послушать духовой оркестр пожарных и (не менее Муси Плесневецкой) кошачий вокализ футбольных трибун.

Тут моя соседка виолончелистка в смятой войлочной шляпе, богиня отхожего места Умрихина, атлеты духа в рясах, и вообще всё руководство курорта, торжество-то вон какое.

В центре овального водоёма – скульптурная группа детей на постаменте: мальчишки и девчонки, взявшись за руки, пляшут вокруг разинутой пасти крокодила, высунувшегося из воды. Им вторят на бордюре крупные лягушки, испуская толстые струи. Таких мясистых амфибий я не видел даже в резиденции президента компаний «Шикарный клуб», где жена хозяина любезно предлагала выкупаться с нею в домашнем бассейне, но я, не зная, нет ли в водоёме крокодила, т.е. подозревая, как на это отреагирует её муж, вежливо отклонил данное пожелание.

Это типовой фонтан прошлой эпохи. Его наштамповали из железобетона в Сталинграде, Воронеже, Днепропетровске, Оренбурге и других местах.

По замыслу создателей, их продукция иллюстрировала популярную сказку: пойманного злодея Бармалея проглотил, по просьбе милого доктора Айболита, добрый крокодил. А чтобы никто не сомневался, кто здесь Бармалей, а кто крокодил, на фронтоне железнодорожного вокзала близ фонтана разместили для каменного хоровода поющей пионерии припев «Слава великому Сталину!»