После страшной бомбёжки в 42 году немецкой авиацией фонтан покалечено уцелел. Кому из подростков оторвало голову – из шеи торчит металлический клык, кому вместо рук достались железные прутья, кому до арматурных костей расщепило ноги… Фото этой трагедии облетело весь мир, расквасив Черчилля, ухаживающего за «Дядюшкой Джо», до крокодильих слёз.

По той причине, что скульптурный ансамбль якобы не представляет из себя по канонам эстетики соцреализма никакой художественной ценности, сей самый подлинный символ сталинщины смекнули в 50 году повсюду демонтировать.

И вот он… снова вылез, будто готический шрифт оккупации из-под смытой дождями многократной побелки на стене бывшей немецкой комендатуры; будто фюрер в шинели с поднятым воротником выбрался из бункера и трогательно потрепал по щеке одного из вытянувшихся перед ним мальчишек, который подбил из фаустпатрона русский танк в развалинах оглушённого Берлина.

Фонтан восстановили не только в Волгограде и других селениях, даже в нашем закутке, невольно взывая к зловещему времени, когда страна валялась в горячке индустриализации, а жар обожания вынуждал выплясывать перед кремлёвским крокодилом, наподобие Давида пред священным ковчегом.

Не богини, что питаются существами четырнадцати миров, танцуют перед оскалённым аллигатором, а сытые радостные ребятишки, чьих преголодных сверстников, застигнутых при разграблении продовольственных складов, на кражах из железнодорожных вагонов, кат гороховый втайне приказал расстреливать, начиная с двенадцати лет, подвязав венерически больным беспризорникам рубашки для сбора яблок в раю.

Ибо Иосиф Виссарионович не хуже Ивана Матвеича (героя повестушки Фёдора Михайловича), угодившего в брюхо прожорливой рептилии, был одержим ненасытимой идеей улучшить судьбу всего человечества, жаждущего на его спине перемахнуть в Эдем по методу одного святого, что преодолел Нил верхом на крокодиле.

LII

LII

Когда народное гулянье улеглось, и дурман мероприятия растаял в надвигающейся ночи, один из пьяных ветеранов войны (победителей не судят), звеня медалями, опорожнил мочевой пузырь в новый бассейн; так не то в кровавый праздник евреев Пурим, не то в канун Пасхи Христовой насцал себе в штаны, умирая в беспамятстве, экс-бурсак в мундире генералиссимуса, на чью рожу Оспа-матушка обронила рассыпавшиеся чётки.