Мне кажется, что, когда мы её купили, мы и взялись за то, чтобы лицензию получить. По сути, нам просто передали домен. Как такового юридического лица у «Ленты» не было. Это мы начали создавать. Подали на регистрацию СМИ. И дальше, наверное, Миндер была назначена директором.[256] И там были зарплаты «белые», но маленькие, а не «белые» — большие. Как обычно. Тогда и в «Рамблере» была [небольшая] официальная зарплата, а [остальное] в конвертах раздавали. Была эта потребность, потому что если бы работать «в белую», то ещё больше расходов. Выживали как могли. Поэтому в тот момент сама сделка носила символический характер.

В интервью для книги Юлии Идлис Носик подтвердил слова Васильева:

Не было юридических лиц, не было акций, ни «Лентой», ни «Газетой», ни «Вестями» я не владел, и отнять их у меня по этой причине было сложно. «Лента» была продана Павловским по моей просьбе владельцам «Рамблера». Если бы она не была продана, ей пришлось бы зарабатывать деньги тем способом, которым зарабатывают издания «Фонда эффективной политики».

Не было юридических лиц, не было акций, ни «Лентой», ни «Газетой», ни «Вестями» я не владел, и отнять их у меня по этой причине было сложно. «Лента» была продана Павловским по моей просьбе владельцам «Рамблера». Если бы она не была продана, ей пришлось бы зарабатывать деньги тем способом, которым зарабатывают издания «Фонда эффективной политики».

И, предскажем задним числом, закончилась бы её история таким же тихим пшиком, как история амбициозного проекта «Strana.ru».

Заметим здесь же кстати, что расставался с деньгами Носик с таким же пренебрежением к бюрократии, как и получал их. Наталья Хайтина вспоминает колоритный пример того, как осуществлялось финансирование веб-журнала «Нетоскоп», созданного «на паях», в равных долях, «Студией Лебедева», «Яндексом» и А. Б. Носиком лично:

У нас был очень маленький бюджет. 5000$ ежемесячно. На эти деньги мы содержали редакцию, арендовали помещение в Петербурге, держали на полставки системного администратора, платили за хостинг сервера. Нам этот бюджет отцы-основатели выдавали ежемесячно. Антон прямо из кармана эти деньги вынимал. Буквально. Я ездила в Москву [из Петербурга] за месячным бюджетом — за яндексовской частью ездила в «Яндекс», к Тёме ездила в студию, а к Антоше домой на «Речной вокзал». А однажды мы не успевали с ним встретиться, а он ехал на какую-то пресс-конференцию в РИА-Новости — и сказал мне приехать туда. Я Носика жду, он чуть опаздывает, а там пресс-конференция готовится, журналисты собрались, камеры ставят. Прибегает Носик, я ему: «Антош, я тут», и он начинает из кармана вынимать зелёные бумажки, доллары. Они у него падают, мы их собираем. Люди с камерами поворачиваются… Русский Интернет он финансировал примерно таким образом, на бегу, из кармана. Это было вообще не про бизнес, не про влияние, это про «создавать мир вокруг, чтобы слоники бегали». Ему ужасно нравилось, чтобы слоники бегали.