— В этом есть смысл. Создатели Википедии постоянно подчёркивают, что статьи пишут обычные люди, такие же, как вы, так что будьте осторожны.

Это не совсем так… Там есть авторизованные писатели, система верификации. Но это длинный разговор.

— Я просто пытаюсь понять и вычленить, в чём же Носик пытался найти фишку для «WhoYOUgle»?

Я тоже это пытался понять, и мне это, честно говоря, не удалось.

В нашем разговоре с Губайловским всплыло и довольно резкое уподобление — «Союз рыжих». Как мы помним, герой рассказа Конан Дойла, простой лавочник, получал внушительное по его меркам жалованье за чисто номинальную работу: ему поручили переписывать статьи из «Британской энциклопедии», просто чтобы чем-то занять — и выманить из дому, откуда в его отсутствие изобретательные мошенники рыли подкоп в банковское хранилище. Владимир согласился, что ощущение «Союза рыжих» витало над их «контент-группой», и, подобно мистеру Джабезу Уилсону, они не могли понять — зачем? Зачем Антон собрал людей — со сложившимися репутациями, на большие зарплаты, — чтобы писать ad libitum? К тому же — по семь заметок в день! Такую не предполагавшую глубины исследования норму поставил сам Носик (и она всё время срывалась, потому что писатели не были новостниками, и при этом не умели халтурить). Как эти очаровательные виньетки о гусе и спичке могли решить главную задачу — создать практически применимую «базу знаний»?

Но вопросы и недоумения возникли позже.

А старт был, конечно, сильный. Носик дал несколько интервью. Они стояли на «Lenta.Ru»[371], ещё на каких-то ресурсах, и трафик был большой. В первый день — тысяч двадцать, наверное. А дальше началось падение трафика. Мы что-то писали, пытались создавать какой-то контент. Группа программистов создавала такие сервисы, как определение расстояния и таблицы типа «Курсы валют всего мира». Понятно же, что этот контент не укладывался. Не может один ресурс брать и отвечать за всё. Потому что неизвестно, какие вопросы тебе зададут. А люди — они люди. Они всё время разные вещи спрашивают. — А не наоборот? Большинство людей спрашивают одно и то же. Вот Носик тоже так думал. Он тоже думал, что люди спрашивают одно и то же, и мы с этого сливки снимем. Но нет. Оказывается, люди спрашивают примерно одно и то же. — Все заходят в Интернет, чтобы узнать, что идёт в ближайшем кинотеатре. Это одинаковый вопрос. Но беда в том, что у всех ближайший кинотеатр разный. Я не знаю, как Антон собирался решать проблему «ближайшего кинотеатра». Как на этот вопрос Яндекс отвечает? Он со всех кинотеатров слизывает ленты обновлений — и после этого даёт ответ. А нам с чего слизывать? Возникают существенные ограничения. «WhoYOUgle» отвечал на вопросы более-менее постоянные. Haпример, какой номер у цвета «маджента». Или расстояние от чего-то до чего-то. Дальше трафик начал падать. Причём он начал падать на второй день. Все зашли, прикололись и пошли заниматься своими делами. Мы там растопыриваемся, что-то делаем, программисты там что-то ваяют, мы пишем безумное количество этих заметок… — А вам какие-то ставились задачи? Писать про то, про это? Нет. Это была самая большая проблема. Когда ты пишешь новости — они все интересные, потому что они новости. Поэтому 7 новостей написать можно. Это тяжело, но можно. А семь «интересных заметок»… Кому интересных? Не была ясна целевая аудитория. Носик был полон энтузиазма. Но я хорошо помню, когда мы вышли 1 апреля, — это было прекрасно, а дальше-то что делать будем? Мы все находились в состоянии абсолютной растерянности. Буквально через месяц начались сокращения. Саша Иличевский сам ушёл. Он очень сильно перенервничал, бегал по стенкам, на всех кричал. Он отвечал за задачу, которую никто не поставил. И я стал после него заведующим контентом, но нас было уже не 7, а 3 человека. А последний раз, когда мы собирались, в центре, в каком-то кафе, в моей группе, кроме меня, работал один бильд. Был август, тёплый день. Шёл какой-то разговор, чрезвычайно вялый. Меня ни о чём не спросили. Программисты обсуждали какую-то абсолютную фигню — каким кружочком обозначать какие-то острова в Тихом океане. У меня было полное ощущение, что проект уже умер. Причём это ощущение, по-моему, было у всех. Потому что трафик продолжал падать. За 5 месяцев он должен был выйти если не на промышленную мощность, то должен быть чётко виден тренд. Стартовый всплеск, потом яма, а потом выход. Стартовый всплеск был, яма была, а выхода — не было.