Я в Венеции вижу гораздо больше московских и тем более питерских знакомых, чем в Москве. Больше и чаще. И разнообразней.

выгодный локейшн

Близость к Москве и Европе одновременно. Сразу за Триестом, в 80 км, начинается славянский анклав до самого Тихого океана. Но при этом ты — в центре Европы. Полная досягаемость самолётами практически из любого места.

конечность

Есть прикол и в конечности Венеции, в возможности её относительно быстро изучить и стать экспертом. Не без этого. С Парижем и Лондоном это не канает.

Ну и возвращаемся к первому пункту. Ну, невъебенно красиво.

Но главное, конечно, — альтернативность.

На всё той же лекции в Лимуде, носившей, как мы помним, заголовок «Есть ли жизнь в Венеции?», Антон с восхищением говорил:

«Город пенсионеров» — стереотип, который разрушается в ту же секунду, когда ты пробуешь в Венеции жить, обрастать связями и т. д. Действительно, возраст на объявлениях о смерти, которые по итальянской традиции родственники развешивают на стенах, — от 86 до 107 лет. Это не состояние медицины, а состояние городской среды, без выхлопов и стрессов. Но в Венеции есть жизнь, и эту жизнь живут не пенсионеры. Довольно значительная часть интересной Венеции — это такие люди, как художник Роман Черпак из Израиля, который живёт в Венеции последние 7 лет. Они замещают недостающую молодую поросль Венеции. Они живут полноценной жизнью венецианцев, полностью повторяющей те традиции, о которых мы читаем, когда начинаем изучать историю Венеции. Как происходило в XIII веке, так происходит и сейчас с этими заместительными иностранцами. Венеция оставила настолько сильный и осмысленный городской уклад, что просто и естественно в него вписываться, надевать уже имеющиеся маски, а не придумывать новые.

«Город пенсионеров» — стереотип, который разрушается в ту же секунду, когда ты пробуешь в Венеции жить, обрастать связями и т. д. Действительно, возраст на объявлениях о смерти, которые по итальянской традиции родственники развешивают на стенах, — от 86 до 107 лет. Это не состояние медицины, а состояние городской среды, без выхлопов и стрессов.

Но в Венеции есть жизнь, и эту жизнь живут не пенсионеры. Довольно значительная часть интересной Венеции — это такие люди, как художник Роман Черпак из Израиля, который живёт в Венеции последние 7 лет. Они замещают недостающую молодую поросль Венеции. Они живут полноценной жизнью венецианцев, полностью повторяющей те традиции, о которых мы читаем, когда начинаем изучать историю Венеции. Как происходило в XIII веке, так происходит и сейчас с этими заместительными иностранцами. Венеция оставила настолько сильный и осмысленный городской уклад, что просто и естественно в него вписываться, надевать уже имеющиеся маски, а не придумывать новые.