А 5 июля, то есть за три дня до смерти, Антон объяснил, зачем пошёл в радиодиджеи, уже без ёрничества:

Главная цель моего похода ведущим на «Серебряный дождь» — научиться вещам, которых я раньше не умел. Научиться отвечать за хронометраж прямого эфира. Научиться выходить и входить в эфир по секундомеру. Это очень важные навыки, потому что моя аудитория в этом ЖЖ — полтора миллиона живых душ, и примерно миллиону из них проще было б меня слушать, чем читать.[579]

Главная цель моего похода ведущим на «Серебряный дождь» — научиться вещам, которых я раньше не умел.

Научиться отвечать за хронометраж прямого эфира. Научиться выходить и входить в эфир по секундомеру.

Это очень важные навыки, потому что моя аудитория в этом ЖЖ — полтора миллиона живых душ, и примерно миллиону из них проще было б меня слушать, чем читать.[579]

Иными словами — чтобы повышать свою квалификацию видеоблогера и видеогида. Предвосхищая, как понимаем мы сейчас, восходящий тренд аудиоподкастов. Его последнее интервью — передаче радиостанции «Свобода» 7 июля — тоже было о видеоблогинге.

4 июля, на свой день рождения, с 1995 года совпадающий с днём рождения «Серебряного дождя», Антон, теперь уже как полноправный член команды, принял участие в праздничном марафоне, в ходе которого объявил очередной благотворительный сбор — как самый лёгкий способ его поздравить.

Сегодняшний эфир — не моя персональная вотчина, как в программе «Самое время», и я там не буду анонсировать короткий номер 2222. Но завтра вечером я хочу сказать, уже в своём эфире, что деньги собраны, и мы с вами в этом вопросе не хуже немцев чемпионы. Помогите в честь дня рождения. Я в вас верю, дорогие друзья.[580]

Сегодняшний эфир — не моя персональная вотчина, как в программе «Самое время», и я там не буду анонсировать короткий номер 2222.

Но завтра вечером я хочу сказать, уже в своём эфире, что деньги собраны, и мы с вами в этом вопросе не хуже немцев чемпионы.

Помогите в честь дня рождения.

Я в вас верю, дорогие друзья.[580]

А вечером 8 июля, после концерта Шнура, поехал в загородный дом Демьяна Кудрявцева на Пироговском. В понедельник 10 июля его, как обычно, ждало много дел: «Помоги. Орг», «Серебряный дождь» и, конечно, объявление «Венеции с Носиком».

Но около часу ночи с субботы на воскресенье все эти планы оказались раз и навсегда перечёркнуты.

Демьян, срочно прилетевший в Москву, сумел подобрать в эфире «Эха Москвы» простые веские слова:

Какая-то нелепая случайность. С ним всё было хорошо. Мы переписывались в полпервого. Он сова, поэтому ему можно было написать до трёх ночи. У нас был такой приём, если у меня было к нему дело или у него ко мне или вообще какие-то были важные вещи, мы никогда не начинали с них. А всегда писали сначала приветствие. Иногда этим ограничивались, потому что просто у нас была такая привычка. Мы проверяли, как мы живём. Поэтому я его сначала спросил «как дела», хотя потом хотел задать какой-то более практический вопрос. Он написал мне «лучше не бывает». Это было в половине первого. Дети легли спать, он хотел поработать. И пошёл через комнату, — и в этот момент что-то сердечное произошло. Это, может быть, тромб, зажим. Аритмия. В общем, у нас есть сердечный диагноз по результатам вскрытия. Смерть в результате острой сердечной недостаточности. Он безусловным образом никак не страдал, это произошло за несколько секунд. Вот, собственно говоря, всё.[581]