Проповеди говорятся простым, для всех доступным языком, пестрят житейскими эпизодами из жизни крестьянской и провинциально-городской, иногда даже не чужды здорового, крепкого, деревенского французского юмора, и, если присутствующие, несмотря на свой латинский темперамент, сдерживаются и, уважая храм, не выражают громко своего одобрения, то, во всяком случае, не могут сдерживать своей улыбки. Имя тех, которые сказали не из любви и чувства долга, а из человеконенавистничества и рабовладельчества, что, кто не работает, да не ест, не произносится вовсе, но каждый слушатель, способный мыслить, прекрасно отдает себе отчет, о ком идет речь.

Но вот тушатся в соборе электрические лампочки, включается прожектор, освещающий престол, к которому приближаются девочки-подростки, одетые во всё белое, как Христовы невесты. Духовенство поет «приносите, приносите, Богу плоды ваших трудов, они ему угодные, потому что Христос сам трудился, благословлял честный труд, и Его святые апостолы были простыми трудящимися людьми…». В ритм пения девочки протягивают к престолу плоды трудов своих отцов, матерей, братьев и сестер: свежеиспеченный хлеб, корзинку винограда, тарелку с рыбой, бутылку молока… Все присутствующие, я бы хотел даже сказать молящиеся, встают и обращаясь к Святой Деве поют, прося Ее заступничества: «Мария, Мария, молись за Францию, молись за нас…»

Сегодня вечером я имел счастье видеть настоящую Францию, вечную и великую; Францию французов, а не «шутов и скоморохов».

«Наша страна» (Буэнос-Айрес), 20 января 1951, № 62, с. 8 (из серии «Европейские миражи»)

II. (Путешествие в древность)

II. (Путешествие в древность)

Почти две тысячи лет тому назад, как и сегодня, в солнечный июньский день катились спокойные волны Средиземного моря на золотистый песчаный берег невдалеке от древнеримского порта Массилия, нынешний Марсель, вызываемые теплым ветерком начала южного лета. На горизонте показался баркас, медленно приближавшийся к берегу, хотя не было заметно на нем ни паруса, ни весел. Когда он уткнулся носом в песок, из него стали выпрыгивать, кто на берег, а кто и в воду, мужчины и женщины в тех древних одеждах, которые мы видим на рисунках, изображающих сцены времен библейских. Это были еврейские эмигранты из Иудеи в тридцатых годах нашей эры.

Христос, провозгласивший равенство всех народов перед лицом единого Бога, был только что распят в Иерусалиме. Его родственники и последователи испытали на себе первое гонение. В баркас, не оснащенный парусами и не снабженный веслами, а также и продовольствием, были посажены Мария Иаковлева, сестра Богоматери, Мария Саломея, мать апостолов Иакова и Иоанна, Лазарь воскрешенный и его две сестры, Марфа и Мария Магдалина, Максимий и Сидоний, исцеленный слепец. Затем были они отведены в открытое море и брошены на произвол судьбы. При посадке Сара, черная служанка двух Марий, задержалась на берегу и в отчаянии стремилась попасть на баркас, когда он уже отчалил от берега. Тогда Мария Саломея бросает в воду свой плащ, на котором, как на плоту, Сара добирается до баркаса.