Первый камень собора был заложен 25 апреля 1903 года в 38-ю годовщину кончины Цесаревича. Профессор Императорской Академии художеств М. Т. Преображенский[318] составил проект собора в стиле старинного московского зодчества, руководствуясь архитектурным образцом собора Василия Блаженного в Москве. Собор был построен из местных материалов, что дало ему природную окраску Французской Ривьеры. Средства для постройки были отпущены Государем Николаем Вторым и князем Сергеем Голицыным[319], а также и из других источников. Собор был закончен к январю 1913 года и освящен. Это самый величественный собор в мире в неправославном государстве. Блестят золотом над собором православные кресты и веют над ним бронзовые императорские орлы, точно такие же, которые были сняты большевиками с кремлевских башен и заменены кровавыми звездами коммунизма… Внутренность собора тоже художественно исполнена и способствует созданию молитвенного настроения.

В двадцатых годах в Ниццу стали прибывать российские эмигранты и, как это всегда случалось, они начали объединяться около православного собора, во время богослужений в котором они чувствовали себя как бы на родной земле, столь, однако далекой…

* * *

В наши дни многочисленные иностранные туристы, приезжающие в Ниццу, непременно посещают и осматривают этот собор. Сопровождающий их русский гид, вынужден зачастую просить представителей христианских народов Запада снимать при входе головные уборы и бросать папиросы!..

Однажды приехали и советские туристы. Я разговорился с ними, и они меня спросили, можно ли осмотреть внутренность собора. Я сказал им, что как раз идет обедня и пригласил их войти со мной, чтобы всё им показать и объяснить. Тогда один их советских туристов сказал мне: «Видите ли, идет богослужение, а я атеист. Если я войну в собор, то, может быть, это будет с моей стороны кощунство. Стоит ли входить?..»

Я взял под руку «атеиста», чтобы с ним дружно войти в собор… И мы оба очутились там на нашей родной земле…

«Часовой» (Брюссель), апрель 1965, № 466, с. 19–21

VI. (На Ривьере)

VI. (На Ривьере)

Прежде чем покинуть Ниццу[320], следует сказать несколько слов о жизни русской эмиграции в этом городе с начала двадцатых годов, когда эмиграция стала распространяться по всему миру, и до наших дней.

В подавляющем большинстве прибывавшие эмигранты были молоды, но бедны, неся последствия только что проигранной гражданской войны. Местное население, помнившее еще щедрых русских туристов, наводнявших Ниццу до 1914 года, отнеслось к эмигрантам, искавшим заработка, с разочарованием, раздражением и явным презрением, как к неудачникам. Но русская молодежь, состоявшая, главным образом, из чинов белых армий, была полна радужных надежд на скорое возвращение домой после неминуемого падения советской власти (!), не замечала неприязненности населения и выносила самые тяжелые и малопочетные работы с неким задором, как бы забавляясь тем социальным падением, в которое она попала. Поэтому она вовсе не отказалась от борьбы. Даже уже во второй половине двадцатых годов был организован заговор с целью убийства наркоминдела Чичерина[321], отдыхавшего на Ривьере, но французская полиция уже и тогда очень хорошо его охраняла, памятуя недавнее убийство полпреда Воровского[322] в Швейцарии и оправдание свободным швейцарским судом его судей Конради[323] и Полунина[324].