Впервые я слушал и смотрел «Тоску» еще в России в «Народном Доме» в Петрограде. Был я тогда совсем молод и мало что понимал в музыке и пении. Запомнилась мне сцена убийства Скарпия, мастерски проведенная нашей прославленной певицей Марией Николаевной Кузнецовой. С необыкновенной грацией она расставляла подсвечники вокруг лежащего на полу тела убитого Скарпия.

Говорят, что в СССР Скарпия носит сутану кардинала, так сказать, в целях антирелигиозной пропаганды. Может быть, такой театральный костюм даже не нарушает историческую действительность, раз действие происходило в папском Риме, губернатором которого и был именно Скарпия.

Вскоре после окончания гражданской войны я приехал к родственникам в Рим, принимавшим у себя на вилле до 1914 года оперных артистов и музыкантов, которые не отказывались побаловать присутствующих своими выступлениями. Однажды моя тетя А. Н. Сведомская повела меня на репетицию «Тоски», происходящую в студии известной тогда преподавательницы пения Стаме. Репетировал знаменитый и в России до Первой мировой войны баритон Маттия Баттистини[434]. Когда во время перерыва моя тетя представила меня знаменитому певцу, он приветливо заулыбался, стал в театральную позу и запел для меня по-русски — «Не плячь, дития, нэ плячь напрасно…». О старой России он не мог говорить без волнения, вспоминают о ней и все иностранцы до революции в нашем отечестве бывавшие или проживавшие… Прожил я в Италии тогда несколько лет безвыездно, вкусил от певческой науки, и в свою очередь не могу говорить без волнения об этой чудесной стране, о душевном укладе ее жизни и о симпатичнейших ее обитателях: всякий, кто пожил в Италии — навеки стал ее поклонником…

Лет десять тому назад в разгар знойного лета я попал на представление «Тоски» на открытом воздухе в развалинах терм Каракаллы[435]. Это было грандиозно! Сцена, внедренная между древних стен, была огромна. В первом действии в церкви на сцене было не менее 250 статистов, «настоящий» кардинал, а запах ладана доносился до зрителей, сидевших в саду в специально построенном партере. Что ж говорить о голосах, Каварадосси был Марио дель Монако[436], Тоска — Джина Чинья[437], а Скарпия, кажется, Тито Гобби[438]! Каждый звук на открытом воздухе доходил до слушателей и, разумеется, без всяких громкоговорителей. В последнем действии в точности была воспроизведена верхушка замка Святого Ангела. После спектакля мы поехали полюбоваться этим замком при настоящем лунном свете, который освещал еще не заснувший Вечный город…

* * *

Из Кьятри, этого орлиного гнезда, где родилась бессмертная «Тоска», мы стали медленно спускаться в направлении озера, виденного нами сверху. Вскоре мы приехали в деревеньку Масса чукколи, что на берегу озера того же названия. В ресторанчике мне зажарили свежего карпа; по моей просьбе сбегали в ближайшую лавочку за сметаной, которую я и вылил на горячую рыбину при общем удивлении присутствующих — ведь в Италии со сметаной едят землянику и малину: странные всё же эти русские друзья!