Наше впечатление после посещения виллы-усыпальницы маэстро еще более усилилось, когда мы прочли надпись над входом:

«24 декабря 1924 года в почтительном порыве жители Торре-дель-Лаго прикрепили этот мрамор на дом, в котором появились на свет замечательные творения бессмертного духа Джакомо Пуччини, дабы по всей вселенной славили они Италию»[439].

Торре — дель Лаго — Пуччини, июль 1965 г. «Часовой» (Брюссель), сентябрь 1965, № 471, с. 6–8

XIV. (На итальянской Ривьере)

XIV. (На итальянской Ривьере)

Всякий раз, когда мы переезжаем итальянскую границу, моя жена мне говорит: «У тебя опять счастливое лицо!». И действительно, это так — и есть с чего! Я подолгу живал в Италии, в этой стране чудес, общался с приветливыми итальянцами и имел много верных друзей. Окончив в свое время классическую гимназию с латинским и греческим языками, когда мы усердно зубрили «Древности» об обоих этих народах, я погружался здесь в эту отдаленную эпоху, оставившую столь много духовных и материальных ценностей, предаваясь, одновременно, и воспоминаниям давно прошедшей молодости.

Возьмем хотя бы пограничный городок Вентимилья. Его древняя часть, расположенная на холме, контролировала в прежние времена проезд внутрь Италии. Два ее собора средневековой архитектуры построены на основаниях храмов Юноны и Кастора и Полукса! Есть с чего сразу же прийти в мифологическо — археологический восторг! И, чем дальше в лес, тем больше дров: сомневаюсь, может ли хватить всей жизни, чтобы всё осмотреть в Италии, следы многих культур и цивилизаций, финикиян, греков, этрусков, римлян, «варваров», норманнов, арабов, испанцев и др.

* * *

После Вентимильи, проехав мимо хорошо сохранившегося римского театра, дорога отходит от моря и продолжается мимо домов, гаражей, магазинов и лавок, с грохотом грузовиков и оглушительным трескам мотоциклеток, то есть всё как полагается в современных демократических достижениях техники и полной индивидуальной свободы, которая выражается также и бесцеремонным и шумным поведением прохожих.

А потому приходится вспомнить, подъезжая к городку Бордигера, расположенному среди пальмовых рощ, как 400 лет тому назад папа Сикст V успешно боролся с крикливыми наклонностями толпы.

Во время установки колоссального обелиска на площади Святого Петра в Риме, архитектор, опасаясь, что шум собравшейся вокруг толпы помешает рабочим слышать его приказания, выхлопотал у папы эдикт, наказывающий смертью нарушителей тишины. Разумеется, что зрите ли молча смотрели на производимую работу. В один момент, когда обелиск был уже приподнят, сухие, сильно натянутые канаты, перестали действовать на блоках — катастрофа казалась неизбежной. В это время, среди общей тишины, из толпы раздался крик: «Намочите канаты!». Совет был немедленно приведен в исполнение и обелиск был благополучно поставлен на свое место. Кричавший нарушитель тишины, оказавшийся моряком из Бордигеры, опытным в корабельных снастях, был схвачен и брошен в тюрьму. Папа, извещенный об этом инциденте, освободил его, и, между другими милостями, дал его родному городу Бордигере привилегию доставлять пальмовые ветви в Рим к праздникам. Современный папа Павел VI предпочитает, кажется, бороться не с шумом, а с ветряными мельницами, стараясь примирить непримиримое…[440]