Петер Гаст получил единственную строку:

«Моему маэстро Пьетро. Спой мне новую песнь: мир изменился, и небеса возрадовались. Распятый».

Брандесу – послание немного длиннее:

«После того как ты меня обнаружил, отыскать меня было уже несложно: теперь сложность в том, чтобы не потерять меня… Распятый».

Письма также поступили (в числе прочих) к Стриндбергу, Мальвиде, Бюлову, Шпиттелеру и Роде. Козима получила единственную строку:

«Ариадна, я люблю тебя. Дионис».

Буркхардту тоже пришло послание от Диониса, а позже (6 января) – гораздо более долгое послание на четырех страницах с пометками на полях:

«В своем последнем пристанище я был скорее профессором Базеля, нежели Богом; но я не смел в своем эгоизме заходить столь далеко, чтобы пренебрегать творением мира. Видите ли, человек должен жертвовать, как бы и где бы он ни жил… Я хожу везде в своей студенческой куртке, накидываю ее на плечи того или иного человека и говорю: siamo contenti? Son dio, ho fatto questa caricatura…[86]Остальное для фрау Козимы… Ариадны… Иногда случаются чудеса… Я заключил Кайафу в оковы; а в прошлом году меня распинали немецкие доктора страшно долгим изнурительным способом. Вильгельм, Бисмарк и все антисемиты отменяются. Можешь использовать это письмо по своему усмотрению, если только это не нанесет урона моей репутации во мнении жителей Базеля».