Моя бабушка, Елена Васильевна, тоже родилась до революции. Она тоже была неординарный человек. Ее можно назвать ясновидящей. Однако, своим даром она никогда не пользовалась публично, никогда не зарабатывала на этом деньги. Об этом ее качестве вообще никому не говорили, особенно после революции. Это было небезопасно. Дед мне рассказывал, как однажды в Кронштадте незадолго перед революцией они с бабушкой пошли в театр. А народонаселение в Кронштадте состояло, в основном, из морских офицеров и матросов. Так вот, когда перед началом спектакля бабушка и дедушка вошли в зал, то вдруг бабушка, оглядев зал, схватила деда за руку и сказала: «Ваня, идем скорее отсюда. Здесь сидят одни трупы».
Дед попытался ее урезонить, мол, что ты говоришь, какие трупы. Но бабушка настаивала на своем. Они ушли из театра. Через некоторое время в Кронштадте произошло восстание матросов, и многие офицеры были расстреляны. Для близких, бабушка могла определить – хороший перед ней человек или плохой. Стоит выходить за того или иного человека замуж или нет. Бабушка никогда не работала. Ее главная «работа» было в том, чтобы в доме всегда был уют и тепло. Кроме того, на ее руках было четверо детей: три дочери и сын. Старшая дочь – Валентина Ивановна – это моя мама. Кроме нее по старшинству была Клавдия Ивановна, Анастасия Ивановна и сын Владимир Иванович. Конечно, вырастить и воспитать целый отряд детей – это не просто. Но бабушка прекрасно справлялась с этой задачей. Все дети выросли, получили высшее образование и прекрасное воспитание. Дядя Володя, как и его отец, стал инженером, работал в научном институте. Он очень был похож на своего отца и внешне, и в поведении, и в манере говорить. Это был образованный, знающий, очень мягкий и воспитанный человек. В нем не было ни капельки грубости, вульгарности. С ним всегда было очень приятно беседовать. Мой дядя очень любил музыку, и мы с ним часто вели беседы на музыкальные темы. Дядю Володю тоже можно причислить к «старым интеллигентам». Он часто бывал на моих концертах. У него был сын Роберт, мой двоюродный брат, мой одногодок, тоже ставший инженером, и в детстве переживший со всей семьей ленинградскую блокаду. К сожалению, блокада для него не прошла даром, он умер в относительно молодом возрасте.
Моя Тетя Настя (Нана, как ее все называли) окончила Ленинградскую академию художеств и служила потом старшим научным сотрудником в Ленинградском Эрмитаже. У нее родились две дочери. Одна из них Марина Азизян – сейчас очень известный в Питере театральный художник. Другая дочь Татьяна – врач.