А дальше?.. А дальше началась ВОЙНА.

Как меня с мамой вывозили на Урал в эвакуацию, я не помню. Потом мне рассказали, что нас поселили в селе СаранА (Пермская обл, Красноуфимский р-н). Меня отдали в детский дом, т. к. мама постоянно работала, и сидеть со мной было некому. Судя по всему, мама работала даже не в самой СаранЕ, а где-то в другом месте. Этот вывод я делаю из того, что она не могла ко мне часто приезжать, а приезжала очень редко. Помню, что меня очень удивило, когда вдруг на территории детдома после долгого перерыва появилась мама. Я не мог понять, откуда же она взялась… В моем детском уме это никак не укладывалось.

Жизнь в детдоме я почти не помню. Помню, только два случая. Наш детдом был огорожен типичной, как это делают в деревнях, изгородью, т. е. вбивают в землю колья на определенном расстоянии, а между ними по горизонтали прибивают три параллельные земле слеги. (слеги – это стволы молодых деревьев с диаметром ствола не более 4–5 см.). Вот эти колья и слеги и представляли собой изгородь. Человека это остановить не может. Любой взрослый спокойно пролезет между слегами. Но скот или зверей такой забор останавливает. Однажды наша воспитательница повела нашу группу гулять в лес, который начинался сразу за забором. Думаю, что воспитательница не хотела идти через официальный вход, и, чтобы не обходить, решила пролезть между слегами. Так вот я очень хорошо помню, как вся группа карабкалась через самую нижнюю слегу. Я же, почему-то, не захотел перелезать через нее, а просто под нее подлез. Может быть, я был самый маленький, поэтому боялся, что не смогу перелезть. А может просто я уже тогда предполагал, что умный в гору не пойдет… И на обратном пути я также пролез под слегой. Вот такой, казалось бы, незначительный случай, а я до сих пор его отчетливо помню и даже мысленно вижу. Другой случай. Один мальчик, более старший, чем был я, увидел гадюку и захотел ее поймать. Он накрыл ее панамкой, а потом просунул под панамку руку. Результат был закономерный. А он, испугавшись, еще и никому не сказал. Его все-таки спасли, но я потом долго видел его с забинтованной рукой.

Уже в 1942 году мы вернулись в Москву. А дома нас ждал сюрприз: отцу дали квартиру. Это был новый дом № 17, построенный непосредственно перед войной на углу ул. Горького (ныне Тверская) и Тверского бульвара. Конечно, после коммуналки переселиться в отдельную квартиру – это было незабываемо.

Этот дом был известен тем, что на его углу вверху на крыше стояла большая скульптура молодой девушки в развевающемся на ветру платье. Это выглядело очень необычно и красиво. Позднее, где-то в 1950-х годах скульптура стала рассыпаться, и ее удалили. Но сейчас возникают мнения, что скульптуру эту надо бы восстановить. Было бы очень хорошо, т. к. дом выглядел бы очень оригинально. В этом же доме проживало много артистов, военачальников, ученых. Жил писатель Лев Кассиль, пианист А. Б. Гольденвейзер, балерина О. Лепешинская, артист С. Мартинсон, много генералов, скульптор С. Т. Коненков.