Я сказал: «О дорогой гостеприимец, ты оказал мне весьма любезный прием. Однако, ничто из того, что ты мне рассказал не в состоянии удержать меня от того, чтобы пройти весь Хиндустан, от края до края. Я тот человек, который в стране кипчаков бился с самим Тохтамышем и поставил его на колени, даже тамошние смертельные холода не сумели помешать мне успешно сражаться. Я человек, которому удалось сокрушить исфаганскую крепость, знал бы ты, какая это была неприступная твердыня — только длина ее стен составляла семь с половиной фарсангов, через каждые сто пятьдесят заръов была возведена башня, по гребню той стены могла бы свободно проехать арба, а ее башни были выдвинуты далеко вперед от крепостной стены, чтобы воспрепятствовать попыткам осаждающих устроить подкоп. Я сумел одолеть ту твердыню и взять Исфаган, а ты пытаешься напугать меня людьми, для которых запретно есть мясо овец и коров, теми, кто поедает людей и теми, кто предает своих покойников огню или водам реки.

Будь в Хиндустане не две тысячи, а четыре тысячи правителей, все равно я завоюю его и ничто не сумеет удержать меня от этого, потому что я не боюсь смерти. После обязательных предписаний веры, самыми обязательными для меня являются законы войны. Я получил столько ужасных и тяжелых ран в боях, что не могу их сосчитать, но я никогда не страшился смерти и самое приятное зрелище для меня — это видеть фонтаны крови, бьющие из перерезанных жил врага, сражённого мною собственноручно».

Абдулла Вали-уль-Мульк молвил: «О великий эмир, в твоем бесстрашии и смелости я никоим образом не сомневаюсь, до меня не раз доходили слухи о проявленных тобою мужестве и отваге, знаю, что и войскам Салма и Тура не под силу было бы остановить тебя и ты настолько бесстрашен, что в любом месте сумеешь пробить себе дорогу. Но в Хиндустане твой путь будет закрыт, то, что встанет преградой на нем не будет войском, подобным войску Салма и Тура». Я спросил, что это будет за преграда на моем пути. Он ответил: «Чума». Я засмеялся и сказал: «Если бы не твой почтенный возраст и жизненный опыт, который по-идее должен быть больше моего, и если бы не необходимость проявить в отношении тебя должное уважение, я бы сказал тебе, что ты не обладаешь и каплей ума. До сегодняшнего дня ничто не смогло помешать исполнению моих решений, даже чума, которой я сам переболел будучи в Фарсе». Вали-уль-Мульк сказал: «О великий эмир, все завоеватели мира, вторгавшиеся в Хиндустан, в конце концов терпели поражение именно от чумы, и вынуждены были спасаться от неё бегством. Эта болезнь не оказывает сильного воздействия на местное население, которое привыкло к нему, однако валит с ног пришельцев».