Главный муставфи хорошо понимая, что его жизнь зависит от честно исполненного им долга, принес свой отчет о налогах и стало ясно, что в казне имеется пол-курура баязиди (денежная единица, находившаяся в обращении в стране Рум — Марсель Брион) собранных налогов, предстояло собрать еще два с половиной курура баязиди, чтобы довести до суммы, намеченной к сбору в виде налогов том году. Я сказал: «Поскольку отныне я — властитель Рума, все драгоценности, выручаемые в виде сборов и налогов, должны поступать ко мне». В тот же день я велел, чтобы глашатаи возвестили во всех ближайших городах Рума о том, что я являюсь благочестивым мусульманином и поскольку жители Рума также являются мусульманами, мне нет до них дела, никого я не стану притеснять, все города Рума должны открыть свои ворота предо мною и моими наместниками, если же найдется город, который воспротивится тому, с ним поступят по законам и правилам войны, иными словами, после его взятия мужчины будут поголовно истреблены, женщины станут пленницами, а имущество горожан — добычей войска.

На следующий день был схвачен Йилдирим Баязид, весть об этом мне срочно передали через гонца, ибо в той части Рума, которую мы только-только завоевали, еще не была создана голубиная почта.

Султана Рума привезли в Кейсарийе, расположили в лагере, разбитом за городом, мне передали письмо от него, в котором, после почтительных обращений и приветствий, он писал:

«Чунин аст расми сарои дурушт-Гахи пушт бар зину, гахи зин бар пушт».

(Таков закон этого мира — порою ты в седле, порою седло на тебе).

Вращение колеса судьбы и воля небес стали причиной моего поражения и твоей, о великий эмир, победы в войне, и ныне моя жизнь и имущество оказались в твоем распоряжении. Однако я надеюсь, что твое обращение со мной будет соответствовать той высокой славе, что о тебе идет».

Я велел стеречь его крепко, но обращаться с ним, проявляя всяческое уважение. Спустя три дня, после того, как Йилдирим Баязид был водворен в наш лагерь, я велел провести его ко мне. Когда он вошел, я увидел, что это полный мужчина. Я сказал: «Я получил твое письмо, оно свидетельствует о том, что ты спустился с заоблачных высот своей гордыни и понял, что бросать вызов Амиру Тимуру было ошибкой с твоей стороны». Йилдирим Баязид ответил: «О Амир Тимур, если бы в твою страну вторгся чужеземный провитель с намерением отстранить тебя от власти, как бы ты поступил в этом случае? Неужели ты не вступил бы с ним в борьбу? А если бы я напал на твою страну и вел войну против тебя, ты бы был вправе гневаться на меня? Однако, не я напал на твою страну, а ты — на мою, вынудив тем самым меня к защите. Однако удача отвернулась от меня и я потерпел поражение». Я сказал: «Принимаю твои слова и согласен, что ты вынужден был вступить в эту войну. Мне не нужна твоя жизнь, однако я потребую от тебя двух вещей. Первое — передай мне свою казну, все наличные деньги и драгоценности должны принадлежать мне». Йилдирим Баязид ответил: «Слушаюсь и повинуюсь. Я передам тебе свою казну». Я продолжал: «Второе — ты должен помочь мне в том, чтобы я совершил поход и завоевал Византию». Йилдирим Баязид ответил: «Я окажу любое содействие, что в моих силах, однако у меня нет кораблей, между тем, тот кто захочет попасть в Византию, должен иметь в своем распоряжении суда, не одно и не два, а тысячи судов, пригодных для перевозки войска, коней, вооружения. Такие суда следует изготовить, ибо их нет пока что».