Но уже наступило время показать Европе победоносные знамена российские снова развивающими среди древнего столичного города Литвы Вильны и проч.

На сих днях государь император вслед за победою прибыл в город Вильну. Вместо собственного описания сего достопамятного случая мы помещаем здесь письмо самого генерала Милорадовича к одному из знаменитых и усерднейших сынов отечества нашего, Дмитрию Прокофьевичу Трощинскому:

«С сердечным удовольствием опишу вам приезд государя императора в Вильну. Приезд его императорского величества не был предвозвещен за долгое время, не заготовляли ни триумфов, ни празднеств; триумфами служили ему области его (в которых погибла дерзость и слава врагов), а лучшим празднеством была чистая радость восхищенных сердец.

Bceaвгycтейший монарх наш без пышности, без блесков, с одною только кpoтocтию, сопровождающею всегда истинное величие, прибыл, как попечительный отец, навестить скучающих о нем детей своих. Он въехал в 6 часов вечера в простых открытых санях. Фельдмаршал в полном блеске воинской славы, обремененный лаврами, встретил высокого посетителя. Никто не в состоянии изобразишь той скромности, с какою государь слушал о победах, той благости, с какою принял победителей, и той беспристрастной справедливости, с которою приписывал он все неимоверные успехи сей войны единому Богу и мужеству своих героев.

Государь не изволил принять даже ордена 1-й степени Георгия, который светлейший и дума, сообразуясь с общим голосом всей армии, подносили ему как Отцу Отечества, которого (как всем нам известно), одной мужественной твердости, обязаны мы совершенному истреблению врагов и толиким блеском увенчанному концу. Он удостоил сею наградою фельдмаршала.

На другой день император, сопровождаемый его высочеством великим князем, фельдмаршалом и многими генералами, удостоил присутствием своим гвардейской развод. Радостное восклицание народа встретило государя. Одна только строгость воинского порядка могла удержать восклицания ура! — сего сердечного отголоска русских воинов. Оно загремело в рядах, повторилось в народе, отозвалось в сердцах и извлекло слезы удовольствия из очей чувствительного государя. Император изволил говорить, и в изречениях своих, величественных по предмету и прелестною простотою украшенных, излил всю благость и показал всю кротость своей души. Государь благодарил за спасение Отечества фельдмаршала как мудрого полководца, генералов как искусных и ревностных содействователей и наконец благодарил храбрых воинов, которые грудью отстояли землю Русскую. Потом изобразил монарх признательность свою за великие пожертвования всех состояний, а наипаче верного престолу дворянства, которое при нашествии тьмочисленного неприятеля с благородным равнодушием взирало на разорение своих сел, на пылающие домы и, скрыв семейства свои, спешило принести на алтарь Отечества остатки последних имуществ и собственную жизнь. В заключение поощрял он воинов к дальнейшим трудам. Видя Александра победоносного пред строем превосходного воинства, обожаемого обширнейшим из царств земных, и видя eгo среди лавров и трофеев столь кротким, столь милосердным, с столь пленительною благостию, нельзя не вообразить, сколь противоположен ему в свойстве и действиях наполнивший Европу дымом ложной славы сопостат, на него дерзнувший и низверженный им во прах!.. Государь не престает изливать на всех вообще щедроты свои.