Неприятель стреляет еще из домов: разбросанные бомбы и гранаты с громом разражаются в пожар, горящие здания упадают, пылающие бревны с треском катятся по улицам; но ничто не сильно остановить ревности войск и мужества начальников.
Неприятель прогнан — и еще один отечественный город, в котором имел он твердое намерение держаться и который горел желанием обратить в пепел, вырван из хищных его рук. Генерал Милорадович, освободитель города, желал быть его спасителем и приказал тотчас тушить пожары.
Вступление большой действующей армии на позицию при с. Тарутине
Вступление большой действующей армии на позицию при с. Тарутине
Отрывок из истории 1812 года
Отрывок из истории 1812 года
Армия совершила свое косвенное, дугообразное движение с удивительным искусством, смею сказать — с удивительною ловкостию. Перерезав большие дороги, ведущие от Москвы во внутренность России и показывая вид, что отступает то по той, то по другой, остановилась наконец она твердою ногою на средней Калужской дороге за рекою Нарою, в том месте, где впадает в нее речка Петья, у селения Тарутина, принадлежавшего Анне Никитичне Нарышкиной. Тут, казалось, русское войско размежевалось с французами каким-то полюбовным разделом и основалось на житье. О двадцатидневном походе от Москвы до Тарутина много бы можно сказать; но это требует особого повествования. Подробности сего похода, краткого, но весьма искусного, обнаружат в полной мере главные свойства предводителя: терпеливость, обдуманность и большую тонкость в исполнении под видом мнимой беспечности. По сим чертам кто не узнает вождя, оспоривавшего в течение целого жестокого дня поле и победу у Наполеона при Бородине? О князе Михайле Ларионовиче Кутузове, первенствующем лице в сей битве, можно сказать то, что один из древних сказал о Зевсе, сражавшемся с титанами: «Растратив все свои громы, он отражал противников терпением». Действительно: за трудный, дорого купленный перевес в битве Бородинской обязаны мы решительному намерению непременно устоять на месте и хладнокровной распорядительности Кутузова. С высокого холма при деревне Горках он, так сказать, хозяйственно распоряжал течением битвы, единственной в летописях военных, не смущаясь ни великими потерями, ни уступкою важнейших мест на боевой линии, ни запальчивостию неприятелей, которые целыми войсками, если так можно выразиться, кидались к известным целям под предводительством лучших генералов, стяжавших европейскую славу, и до тех пор не оставляли своих предприятий, часто неимоверно дерзких, пока или вовсе были уничтожены, или достигли желаемого. Неизвестно: лета ли, опытность или уже дарование природное доставили нашему фельдмаршалу те нравственные преимущества, которые так важны, особливо в решительных случаях, в лице главного предводителя армии.